— Тогда замысел свой уточни. Помогай не вообще, а в экстренных случаях. Как было со спасенным мальчиком. На большее твоих гонораров не хватит. К тому же я не допущу, чтобы ты осталась без заработка за свой — ох какой трудный! — труд. Прости за тавтологию. — Что такое «тавтология» мне когда-то объяснила бабуля. Нет, она не покидала меня! — Сумей сделать так, — продолжал режиссер, — чтобы и другие, которые побогаче, чем ты, следовали твоему примеру.

— Но как это сделать?

— Уж ты-то сумеешь придумать. Я тебя знаю! И не называй свой дом ни коттеджем, ни виллой, а называй его так: «Отзывчивый дом Смешилки».

— Как же я сама?..

— Это я подскажу, что твой дом заслужил такое имя. Поначалу можешь проявить застенчивость и «отбрыкиваться». Но в меру. Чтобы мне вскоре удалось тебя убедить!

— Постараюсь…

— В письмах, которые ты читаешь и перечитываешь, матери сетуют на то, что обращались к «денежным мешкам», но никто на их просьбы пока не отозвался. А ты уже отозвалась. И будешь впредь отзываться: я тебя знаю! Но не в одиночку. А и других вдохновишь. Если же не захотят вдохновляться… придумай, как «денежные мешки» потрясти. Тут уж в советах ты не нуждаешься! Но помни, что сама ты на «денежный мешок» не тянешь. А тянешь на вместительную элегантную сумку. Не сумочку, конечно, а сумку. Однако не более того. Ну а ежели задуманный студией сериал согласятся посвятить твоему дому, я соглашусь снимать его без раздумий.

Не дожидаясь, когда нам предложат сценарий, я придумала его сама. Воспользовавшись и мыслями режиссера… Вот как это случилось.

Мама почему-то не переставала с беспокойством отмечать, что я слишком часто «догадываюсь», «подмечаю», «обращаю внимание». Ей представлялось, что в этом есть какой-то непредсказуемый риск. Но разве человек в силах себя переделать? Он способен лишь делать вид, что переменился. А я и вида не делала. Поскольку делай не делай, но обязательно поступком каким-нибудь обнаружишь, что «каким ты был, таким ты и остался».

Пишу об этом, так как — прости меня, мамочка! — подметила, что люди разных характеров, нравов в некоторых ситуациях — вот, например, на торжественных приемах, презентациях — ведут себя одинаково. Можно подумать, что все они счастливы, все безмерно благодарны судьбе, когда друг с другом встречаются. Даже если встретились первый раз в жизни.

Но меня-то узнавали на самом деле! А узнав, изображали восторг. В тех ситуациях многое изображалось, а не происходило естественно. Восторженно встречали меня и бизнесмены. Предприниматели были разные, но манера общаться со мной — одинаковая. Все напяливали на лицо такую радость, точно наша встреча была одной из главных устремлений их жизни. Все они были явно не дворянского происхождения: жали мне руку с такой силой, что потом впору было обращаться к врачу. Бабулины друзья по дворянской линии делали это иначе. И хохотали иные из них — часто без всякого на то повода — столь оглушительно, что люстры под потолком, мне казалось, начинали подрагивать. И все протягивали мне не только восторг, но и свои визитные карточки. Вручение такого «подарка» сопровождалось одними и теми же обещаниями: «Если понадоблюсь, буду всегда готов!» Хотели наладить со мной отношения. На всякий случай?

— Вот сейчас, господа, вы мне и пригодитесь! — потирая ладони, произнесла я. — Вы мне чрезвычайно понадобитесь!

Если сам режиссер во мне не сомневался, могла ли в себе сомневаться я? Сомнения замедляют действия. А медлить я не собиралась.

Я вытащила из ящика письменного стола сразу пятьдесят пять визитных карточек, набранных изысканными шрифтами и как бы отполированных. На пятерки я не училась: на это у меня не было времени. А тут сразу пятьдесят пять! В тетрадках я нередко наталкиваюсь на странные ассоциации…

Но возвращусь к визиткам. Они подсказали мне сразу пятьдесят пять телефонных номеров. Среди них были и «доверительные» номера личностей не просто состоятельных, а тех, кого именуют магнатами. На обороте многих визиток были добавлены и имена жен. «Вслушаюсь-ка я чутко и в ваши голоса, госпожи жены! Чтобы после безошибочно воспроизвести! И на диктофон ваши голоса запишу, чтоб не забылись!..» Голоса самих бизнесменов я воспроизводить не собиралась (они, как правило, были мужскими). «А вот голоса их жен использую обязательно», — пообещала я самой себе.

Все же одна представительница «большого бизнеса» была женского пола. И я задумала с нее начать… режиссером придуманную затею.

Богачка подошла к «доверительному» телефону сама. Верней, включила мобильник, потому что находилась в автомобиле.

— Сама Смешилка удостоила меня звонком! — наигранно восхитилась она.

О, сколько я наслушалась таких восклицаний! (А может быть, они были искренними?) Отвечала же я на них не с восторгом, а со спокойным достоинством: «Да, это я».

Запись голоса бизнесменки на диктофоне и в моей памяти началась.

— У вас есть дети? — спросила я.

— У меня уже пятеро внуков!

— Тогда вы, безусловно, отзоветесь на мои предложения.

— Какие предложения? — насторожилась она.

И сразу же, без промедлений, я попросила ее подать благородный пример всем остальным состоятельным людям: пожертвовать средства на срочную помощь девочке, страдающей одним из коварных недугов.

— Какой кошмар! Я постараюсь сейчас же, немедленно!..

Ее «постараюсь» мне не понравилось. Чтобы отступать бизнесменке было некуда, один из ведущих радиоканалов назавтра же запустил нашу беседу в эфир. Так все же было надежнее.