Отец Манкусо по-прежнему носил мягкие белые хлопчатобумажные перчатки, найденные в выдвижном ящике, для того, чтобы скрыть свои уродливые волдыри. Священник объяснил епископу, что надел их, чтобы защитить руки от холода. Прежде чем он снял трубку, телефон прозвонил пять раз.

– Алло! Это отец Манкусо.

– Отец Манкусо, это я, Джордж! – громко и отчетливо раздалось на другом конце.

Священник не поверил своим ушам. Казалось, что Джордж стоял здесь, рядом, в этой же комнате. Он был так удивлен, что переспросил:

– Джордж?

– Да, Джордж, муж Кэти!

– А, привет! Как поживаете?

Джордж прикрыл трубку рукой и посмотрел на Кэти, стоявшую рядом с ним на кухне.

– Что это с ним? – прошептал Джордж, обращаясь к Кэти. – Он ведет разговор так, словно не помнит меня.

Отец Манкусо, конечно, помнил, кто такой Джордж, но он все еще не мог прийти в себя от того, что слышал его голос без всяких помех на телефонной линии и прочих вмешательств извне.

– Простите, Джордж, я не хотел быть невежливым. После всех неприятностей, что я пережил, побывав у вас, просто не был готов к тому, что вы позвоните мне.

– Да, отец мой, – отозвался Джордж, – я понимаю, что вы имеете в виду.

Отец Манкусо ждал, что Джордж продолжит фразу, но тот молчал.

– Джордж, вы еще здесь?

– Здесь, святой отец, – сказал Джордж. – Кэти стоит рядом со мной. – Он посмотрел на жену. – Мы хотим, чтобы вы вернулись и благословили наш дом.

Отец Манкусо вспомнил о том, что с ним случилось тогда, когда он благословил дом Лютцев. Подумал и посмотрел на свои руки в белых перчатках.

– Святой отец, вы не могли бы приехать прямо сейчас?

Священник колебался. Он не хотел ехать к Лютцам, но сказать об этом нужно было как можно короче, не тратя лишних слов.

– Видите ли, Джордж, – промолвил он, наконец, – я не уверен, смогу ли приехать к вам прямо сейчас. У меня, знаете ли, снова грипп, и доктор не хочет, чтобы я разъезжал по городу в такую холодную погоду…

– Понятно, – перебил его Джордж. – А когда же вы сможете приехать?

Отец Манкусо начал искать выход из положения.

– Зачем вам нужно повторное благословение? Вы же знаете, что это не делается по мановению волшебной палочки!

Джордж был в отчаянии.

– Послушайте, вы сможете у нас отужинать. Приходите, Кэти приготовит вам лучший стейк, какой только бывает на свете! А потом вы сможете остаться у нас переночевать…

– Я не смогу сделать этого, Джордж…

– Мы выставим вам столько выпивки, что сможете!

Отец Манкусо не мог поверить тому, что услышал: таким тоном со священником говорить нельзя.

– Послушайте, молодой человек, вы…

– Святой отец, у нас тут все наперекосяк. Нам нужна ваша помощь.

Гнев священника мгновенно испарился.

– Что случилось? – спросил он.

– В этом доме творится нечто такое, чего мы не можем понять. Мы видели много такого… – В телефонных трубках Джорджа и отца Манкусо раздался оглушительный треск.

– Что вы говорите, Джордж? Я вас не услышал…

Разговор между ними стал невозможен. Ничего, кроме длинных, монотонных гудков, на линии не было слышно. Оба поняли, что дальше чего-то ждать бесполезно, и повесили трубки.

Джордж обернулся к Кэти и окинул взглядом комнату.

– Опять началось. Кто-то опять вмешался в телефонный разговор…

Как только отец Манкусо повесил трубку, его руки снова заболели.

– Прости меня, Господи, – громко сказал священник, – но Джорджу придется обратиться за помощью к кому-то другому. Я уже не смогу вернуться в этот дом!

Далее описывается произошедшее в пятницу, 2-го, и в субботу, 3 января 1976 года. Раздосадованные тем, что не удалось убедить отца Манкусо вернуться к ним, Джордж и Кэти стали обсуждать, кого еще можно просить о помощи. Они посовещались и пришли к единому мнению, что теперь, когда они уже въехали, будет совершенно естественно, если для благословения дома они позовут местного приходского священника из Амитивилля. Кроме того, он был исповедником семейства Дефео, и Джордж вспомнил, что газеты писали, что он был человеком в годах, который отметал какую бы то ни было мысль об указывающих что-либо «голосах» в голове Ронни. Он не верил в сверхъестественные явления.

Джордж сказал, что если исповедник прав, то все происходящее – акт вандализма. Возможно, кто-то пугает их, чтобы они выехали из этого дома, и не останавливается ни перед чем, чтобы ускорить их отъезд. У Кэти было свое мнение.

– Когда некто прикоснулся ко мне, разве ты, Джордж, подумал, что это всего лишь плод моего воображения?

– Нет, – ответил Джордж, – не подумал.

– Смогли ты объяснить, откуда появилось то ужасное нечто, что сожгло себя на каменной стене камина?

– Нет, – сказал Джордж, – не смог.