В тот же вечер Юго отправился на поиски Эксхела, но, увы, не нашел его, как не увидел и Лили; впрочем, он знал, что она любит тишину и покой, особенно после ночи любви. Как горная волчица, она нуждалась в регулярном уединении, чтобы восстановить силы. Зато он заметил Джину, болтающую с Арманом и Мерленом. Ему удалось привлечь ее внимание, и в итоге она подошла к нему на галерее перед Аквариумом.

– Я тоже хотела тебя увидеть, – начала она. – Я получила весточку от Алисы. Все нормально!

У Юго замерло сердце.

– Она послала ее прямо тебе?

– Нет, Деприжану: она оставила ему для меня сообщение о свитере, который я ей одолжила.

Он разочарованно нахмурился. По крайней мере, это подтверждает, что Деприжан не пытается ничего скрыть.

– Прости, я хотела сказать тебе сразу, как только узнала, но весь день тебя не видела. Не поверишь, но от этой новости я пришла в полный восторг. Прощайте, параноидальные идеи!

– Пожалуй, да, – еле заметно вздохнул Юго.

Он не хотел сообщать ей подробности их с Лили мелких интриг, сейчас не время.

– Ну ты что? Расслабься немного! Алиса в порядке.

Юго изобразил соответствующую улыбку.

– А что ты от меня хотел? – спросила Джина.

– Мне надо кое о чем тебя попросить.

– Даже не мечтай.

– Но ты же еще не знаешь о чем! – разозлился он.

– Но знаю, что мне не понравится. Будь это просто, ты бы сделал сам.

– Послушай, я не прошу тебя проявлять инициативу, просто помоги мне, если возникнет необходимость, направить события в нужное русло.

Джина вздохнула:

– Давай, выкладывай.

– Если Эксхел еще раз надумает с тобой флиртовать…

– Если? Ты хочешь сказать, когда он надумает? Серьезно, неужели еще есть люди моложе сороковника, которые говорят «флиртовать»?

Юго проигнорировал эту колкость; он особенно гордился тем, что практически безошибочно пользовался словарным запасом, приобретенным благодаря чтению.

– Я бы хотел, чтобы ты его прощупала относительно…

– Ну нет, этого типа я прощупывать не буду.

– Джина! Прекрати, я серьезно. Спроси, кто был его предшественником. Кто до него отвечал за информатику и сайт курорта? Можешь?

Она дернула уголком рта:

– Это тебе будет дорого стоить. Вроде той бутылки, что ты поставил Лили вечером в савойском ресторане.

– Это она тебе сообщила? – возмутился Юго.

– Не стоит недооценивать содружество сплетниц, они правят миром.

Джина театральным движением повернулась к нему спиной и ушла в Аквариум к остальным.

На следующий вечер Юго с Лили ужинали у него дома. Он приготовил салат из киноа, и они игриво гладили друг друга ногами под столом.

– Значит, ты всем делишься с Джиной? – спросил он, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка, а не как упрек.

– Всем, что не является военной тайной, – ответила девушка, откинувшись на стуле и не спуская своих зеленоватых глаз с его паха.

– Вот уж не верю и ни секунды не сомневаюсь, что ты сразу же доложила ей о наших сексуальных развлечениях!

– Здесь ты явно путаешь болтливость мужиков и баб.

Он потряс в воздухе вилкой:

– Теперь мне кажется, что я стою перед ней нагишом.

Лили откинулась в кресле, поднесла к губам бокал и продолжила:

– Сегодня днем я видела Людовика…

Юго выпрямился:

– Удалось выведать, что ему известно?

– Ну вот опять, сразу же «что ему известно»!

– Он все же выдал, что «курорт пожирает людей». Прости, не важно, псих он или нет, но он что-то видел или, по крайней мере, слышал.

У Лили нервно дернулась щека. Этими разговорами я ее раздражаю.

– Мне удалось вывести его на разговор о талисманах в ельнике, и он признался, что там бывал. Несколько раз. И более того, раскололся, что именно он смастерил последнюю гирлянду.

Юго захлопал в ладоши:

– Вот теперь мы продвинулись. Наконец-то что-то конкретное. Он сказал зачем? Кто ему их показал?

– Нет, не сказал. Только заявил, что это для нашей защиты.

– От чего? От кого?

– Людовик считает, что здания курорта – также ресурсы, которые человек украл у природы. Необходимо восстановить баланс, иначе мы за это поплатимся. Он полагает, что общество пожирает людей. И курорт, по его мнению, является продолжением общества. Поэтому он и «пожирает людей». В данном случае нас, если мы не будем бережно относиться к роду человеческому.