Но он не был готов к тому, что сразу бросилось ему в глаза, и Юго замер на месте. Здесь появилась новая маска. Очень светлая, еще не тронутая стихией. Идеально отшлифованное дерево подчеркивало очертания сжатых губ, морщинки вокруг глубоко посаженных глаз, – казалось, лицо выступает прямо из дерева. Юго ожидал услышать умоляющий вздох, вырывающийся из глубины измученного горла. Стекая, как кровь, древесный сок оставил влажные полосы.

Юго сразу узнал лицо, застывшее в агонии.

Алиса.

Чуть ниже десятки других лиц пытались вырваться из древесной тюрьмы, вопя о своих страданиях. Они смотрели на Юго и молили о помощи.

Ветер усилился, поднялся с подножия холма. Ледяной ветер. Он трепал ветки, и в его вое слышались стоны мертвецов.

Обыскать все уголки Валь-Карьоса невозможно. Слишком много комнат, квартир, коридоров, кладовых и подвалов. Юго никогда не сумел бы обследовать все помещения, чтобы найти хоть какие-то намеки на то, что случилось с Алисой. И даже если дерево полированное, нет никакой гарантии, что на нем осталась хоть капля плохо отмытой крови, а Юго не криминалист и не сможет утверждать, будто нашел место преступления, просто его осмотрев. Он не мог больше успокаивать себя смутно обнадеживающими теориями: Алиса исчезла, и он не находил этому никаких объяснений. Она мертва. Надо смотреть правде в глаза. Перестать игнорировать ее. Хватит прятать голову в песок.

Его убедило дерево, на котором было вырезано застывшее в крике лицо Алисы. Он слишком долго пытался делать вид, что ничего не происходит, уверить себя, что все ему только привиделось, но эта маска стала последней каплей. Юго бросился домой за мобильником, проверил, не разрядился ли аккумулятор после того, как телефон поработал плеером, и направился в Башню. Поднявшись по ведущей в офисы служебной лестнице, он принялся выплясывать перед окном, пытаясь поймать сигнал. Затем набрал номер Алисы и снова наткнулся на автоответчик.

Нет, она не сменила номер телефона, нет, она не занята. С ней что-то случилось! Это доказывает ее лицо в лесу около усадьбы! Это как автограф! Она попала в коллекцию Страфа!

От следующего соображения у него пошли мурашки по коже. Все эти лица, все эти люди… Сколько деревянных скульптур было до Алисы? Двадцать? Тридцать? Больше?

Юго шел вдоль подъемников, оставив шале слева. Ему необходимо подумать. Следует ли прямо сейчас позвонить в полицию? Нет, не надо быть особо сведущим в их правилах, чтобы понять, что они ни за что не начнут расследование в отношении совершеннолетней женщины, которая решила свалить отсюда и поставить крест на общении с бывшими коллегами. Им потребуется что-то конкретное. Труп.

Однако самому Юго далеко не все было ясно. Например, какую роль здесь играет дирекция горнолыжного курорта? Деприжан наверняка подготовился к тому, что его попробуют загнать в угол. Адель тоже, да и тип, назвавшийся таксистом, который, похоже, им и является, также может быть замешан. Трое убийц Алисы? Все-таки это перебор. Им всем за шестьдесят. Не очень-то они смахивают на преступников или убийц. Мог ли Страфа до такой степени запугать их, чтобы заставить молчать? Замышлял ли похитить Алису в долине? Тайком ото всех. Прежде чем она сядет в поезд? Нет, Юго чувствовал, что все произошло именно здесь. На территории Страфа. За ее пределами он никто. А здесь он хозяин.

«Это сделал лес», – сказал он Юго о тотемах. Он хотел окружить себя тем, что любил. Теми, кого любил?

Юго заметил Людовика: тот шел по длинному лугу, который зимой служил лыжной трассой. Заканчивал свою дневную смену. Юго задумался, что он там делает, но потом вспомнил, что Лили упоминала о складе подъемного оборудования. Юго был уверен, что Людовик рассказал далеко не все, что знает. Придется заставить его побороть болезненную застенчивость, если они решат рассматривать его как возможного союзника. Может, уже пора? Он что-то видел. Я в этом уверен.

Но необходимо, чтобы он им доверял. Если бы Людовик не открылся Лили, он так и молчал бы, разве что у Юго могла появиться веская причина побудить парня разоткровенничаться. Юго размышлял, что делать. Каким будет следующий логический шаг. Мне надо подняться над ситуацией. Проанализировать все в деталях, пункт за пунктом. Может, я что-то упустил…

Подняться над ситуацией…

Юго взглянул на Маяк с поддерживающими купол белыми колоннами – эмблему Валь-Карьоса. Вряд ли он найдет там ответы на свои вопросы, но ему хотелось бы туда забраться. Впервые его чувства к Лили отошли куда-то на второй план. Пусть даже он опоздает – это важнее. Он поспешно вернулся в корпус В и, пройдя мимо кухни, стал искать лестницу. Она оказалась рядом с холодильными камерами и кладовыми. Грузовой лифт обслуживал все уровни, включая подземный, где, как вспомнил Юго, проходит тоннель от корпуса Б/У к подвалу в здании Г, который примыкает к погрузочным площадкам прямо у него под ногами. Хватит с меня лифтов.

Юго пошел по ступенькам и очень скоро почувствовал, как ломит ноги. Он без труда нашел доступ к служебной шахте, поднимающейся на вершину Маяка, толкнул еле заметную дверь и оказался на самом ветру, в центре купола, под огромным карильоном. Вырезанные из цельных стволов языки колокола были неподвижны; их удерживали тяжелые цепи, достойные якоря целого танкера. За последние пять недель Юго слышал его нечасто, и это даже хорошо – только бури могли привести карильон в движение и заставить «петь».