Тогда Маша не обратила на её реакцию внимание. Дома она ещё раз пробежалась по учебнику, а когда уснула, безо всяких проблем вошла в «осу».

Утро перед экзаменом по вирусологии Маша запомнила на всю жизнь.

Перед факультетом стояло несколько полицейских машин. Конечно, она удивилась, но сначала решила, что это её не касается. Только через минуту, по дороге на экзамен мимо привычной лаборатории энцефалографии, Маша увидела, что многое изменилось.

— Девушка, проход с другой стороны. — Молодой мужчина в чёрной форме показал ей в сторону пожарной лестницы.

Коридор оцепили. Дверь их лаборатории была открыта. Туда-сюда ходили полицейские, штатские, медэксперты.

— Что случилось? — Маша смотрела не на офицера перед ней, а на лысого человека, который загораживал обзор и раздавал команды людям в белых халатах.

— Это — место преступления. — Он вытянул правую руку, чтобы перекрыть ей дорогу. Маша сама не поняла, как сделала несколько шагов к заградительной ленте. — Вам туда нельзя.

— Вывозите, вывозите! — Лысый мужчина махал кому-то в лаборатории. Секунды через три оттуда вытащили каталку с телом высокого роста, которое было закрыто простынёй. Со стороны головы простыня была красной.

— Серьёзно, девушка. — Офицер посмотрел в её глаза и попытался сказать это не как полицейский, а как человек. — Не надо такое видеть. Идите, куда шли.

Он взял её за плечо и стал легонько отталкивать назад. Её ноги послушались как будто на автомате, а глаза следили за каталкой, которую провезли мимо неё. Из-под простыни вывалилась рука, и один из экспертов на ходу спрятал её обратно. Но Маша успела заметить — на этой руке были белые электронные часы.

Ей стало плохо. Голова закружилась, губы начали дрожать. Офицер из оцепления что-то говорил ей, но она ничего не понимала. Сознание плыло как в тумане. Пока она не увидела Свету.

Она вышла из лаборатории, по обе стороны её держали за плечи двое огромных полицейских. Её руки были за спиной — наверное, в наручниках.

Когда её провели меньше чем в метре от Маши, Света подняла голову. Покрасневшие глаза, искривлённые губы, чёрная тушь расплылась по всему лицу. Она смотрела на Машу и быстро качала головой, как будто пыталась убедить подругу, что она ни в чём не виновата.

После этого они не виделись семь лет.

— Мария Александровна!

Маша обернулась. К ней бежала Гвиневская, у неё в руке была тетрадь. Господи, уже пять часов вечера! Скоро студенты будут ломиться прямо к ней в квартиру!

— Да?

— Можно у Вас сейчас подписать лабораторные?

— Нет, Наташа, извините, но проверять их у меня сейчас нет времени. Приходите завтра.

Гвиневская ушла обиженная. Но Маше было не до этого — на другом конце коридора её ждала девушка в чёрном пальто.

Щёлкнул замок. Дверь в лабораторию открылась. Изменилось здесь не очень много. Та же кровать, зеркало, компьютер, энцефалограф. Только ночник на табуретке стоял другой — пластмассовый и лёгкий. Таким трудно было бы разбить кому-то череп.

— Ну что, рассказывай. — Маша запускала компьютер, пока Света вешала пальто. — В первую очередь объясни, что случилось в ту ночь.

Света села на кровать и начала говорить.

Поначалу всё шло к тому, что эксперимент наконец-то закончится успешно. Антон прошёл первую стадию, вторую, вошёл в дельту и всё это время сигналил глазами влево и вправо. Уже почти тридцать минут энцефалограф показывал глубокий дельта-ритм, но осознанность не терялась.

Но в какой-то момент движения глаз прекратились. Света внимательно следила — минута, две, три, пять. Было похоже на то, что Антон всё-таки потерялся где-то там. А потом начались странности.

Задолго до нормального окончания стадии дельта-волны пропали. Не резко, конечно, но стадии сна пошли в обратном порядке как-то слишком быстро. Сонные веретёна проплыли на экране одним сплошным потоком, и уже через две минуты их сменили альфа-волны. Света поняла, что Антона пора будить.

Когда она его растолкала, то аж отпрыгнула от страха назад. Антон так дёрнулся на кровати, что та затряслась. А, когда посмотрел на Свету, она не узнала в его глазах своего друга. Это был кто-то другой — агрессивный и жестокий. Трудно было поверить, что только что это был Антон — Антон никогда не скалил зубы, никогда не смотрел с такой злобой. И никогда не рычал.

Света попыталась успокоить его и себя, говорила что-то расслабляющее. Всё-таки, часто после бурной «осы», особенно на глубине, возвращение в реальность бывает шоком. Иногда и она сама так же дёргалась на кровати. Она сказала ему, что всё хорошо, он вернулся, и у него, наконец-то, получилось! А теперь можно выйти покурить на лестницу, и Антон расскажет ей, что он видел.

Наверное, если бы не зеркало, в ту ночь умерла бы Света. Когда она открыла дверь кабинета ключом, Антон за её спиной заревел, как бешеный медведь. В отражении она увидела, как он прыгает на неё, и успела отскочить в сторону.