Но он продолжал идти, а вернее, плыть над этой выжженной пустыней. Земля разверзалась под ним, и чем дальше он летел, тем длиннее становилась пропасть под ним.

В центре деревни виднелась фигура, судя по согбенной позе, – плачущая женщина. Нестору не нужно было слышать голоса этой женщины, не нужно было видеть ее лица, чтобы узнать ее. Свет, который рвался сквозь ее кожу, из-под нее, страшный, ядовитый, пронзительный свет, будто разрывающий изнутри, ни с чем невозможно было перепутать. Это была Селена. Но богиня была не одна. Рядом с ней, положив ей голову на колени, безвольно лежал мужчина. Крупный, светловолосый, с ослепительно белой кожей. Нестор спустился ниже и споткнулся о топор, валяющийся неподалеку. Это был топор Фернера. Он приблизился еще, но тут трещина, которую он создавал своим движением, разделила мир пополам. Сердце Нестора заколотилось так сильно, что в голове пронеслась мысль: возможно ли умереть вот так, под влиянием видения? Тут голова его закружилась и неземная всепоглощающая пустота охватила его. Но это была не смерть. Темнота, обрушившаяся на мир, упорно не хотела поглощать его. Она держала его в своей ладони, как человек – маленькое насекомое, которое он не желает давить, а желает рассматривать. Выжженная, расколотая напополам земля разбилась на два залитых молочным туманом берега, между которыми протекала, неся бездонную пустоту, страшная расщелина. Фигуры Селены и Фернера раздвоились. Две Селены и два Фернера сидели по обе стороны от расщелины, и там и там один оплакивал другого. Только на одном берегу горевала богиня, а на другом – первый воин. Уходящий из жизни Фернер был похож на рассыпавшееся от старости мраморное изваяние. Умирающая Селена – на залитую золотой кровью застывшую статую. Два мира. Два зеркальных, очень похожих друг на друга. А между ними Нестор, который не мог ничего изменить, а мог лишь выбрать, какую из ужасных сторон принять.

Провидец подумал мгновение и, собравшись с силами, тяжело дыша, направился к берегу, где Селена лежала в руках Фернера – ласковых и сильных руках, забрызганных светящейся золотой божественной кровью.

Селена была еще жива. Нестор слышал тяжелый стук сердца, вырывавшийся из ее груди, такой гулкий, что, казалось, эхо его отражалось от неба, посреди которого, как пасть голодного чудовища, висела красная луна. Какие-то тени кружили вокруг и шептались между собой на древних мертвых языках. Один из голосов принадлежал Салу: Нестор не мог знать этого, но бог захотели вложить ему в голову это знание.

«Луне нужен бог. Его сердце, его тело», – шептал голос. Но тут страшный женский возглас заставил мир содрогнуться, и Нестор очнулся. Во рту был ржавый привкус: видимо, он так сильно сжал зубы, что поранил десны. Сьерра пошевелилась рядом и с тихим стоном открыла глаза. Провидец тем временем попытался прийти в себя. Рубашка была мокрая от пота и прилипла к спине, сердце колотилась как у птицы, напуганной грозой, но он хотя бы перестал трястись. Бог, которого он считал мертвым, попросил его молчать, и, в отличие от Селены, Сал не угрожал. Нестор знал, что если Сьерра посмотрит на него внимательным взглядом, так, как мать или Мэй смотрели на него по утрам, она увидит следы недавнего видения. Но, к счастью, по утрам девушка была больше сосредоточена на своих ощущениях и то и дело ворчала и фыркала. Здоровой ногой она отодвинула одеяло, которое за ночь перетянула на себя и осмотрела больную лодыжку, нечаянно задев Заэля. Тот глубоко вздохнул и пошевелился во сне.

Тем временем Сьерра схватила копье Дестры и, не говоря ни слова, встала на ноги.

– Куда ты собралась?

– Помыться. Мы воняем. Все трое, – прорычала она, как будто специально хотела уколоть и разозлить Нестора. – И вам не мешает сделать то же самое.

– Мне нужна минутка, чтобы открыть глаза, – проворчал Заэль. В отсутствии Сьерры, которая не стала дожидаться их, Нестор чувствовал себя неуютно. Не то что он боялся мага, но воздух между ними стал напряженным, а тишина в хижине – неприятной. Даже сама хижина без Сьерры стала казаться меньше, уже. Дыхание Заэля в тишине казалось слишком громким, почти оглушающим. Заэль сел и сладко зевнул. Похоже, он не торопился выходить. Хотя куда ему было идти – вряд ли бы он решился идти один по незнакомой земле, где еще недавно его считали смертным врагом?

– Ну что? Вроде бы я не пытался перерезать тебе горло или сжечь хижину, пока вы спали, – с улыбкой сказал он. – Может быть, тогда мы можем стать друзьями?

– Пока рано, – серьезно ответил Нестор. – У тебя впереди еще целый день, чтобы предать нас.

– Честно говоря, – едко заметил Заэль, – мне бы не помешало немного благодарности от чужих для меня людей, ради которых я собираюсь рисковать жизнью.

Нестор сел, пытаясь избавиться от неприятного чувства, подступавшего к горлу.

– Возможно, я бы мог лучше тебя понять, если бы узнал, зачем ты это делаешь? Зачем соглашаешься умирать рядом с чужими, как ты верно заметил, для тебя людьми?

– Я не собираюсь умирать с вами, я собираюсь выжить в битве, – ответил Заэль.

– А ты оптимист, – ядовито проговорил Нестор. – Надеюсь, ты в курсе, что наши шансы победить близки к нулю?

– В курсе. Если хочешь совсем честно, я знаю, что если все закончится плохо, я буду съеден хаосом. Я знаю. Но я попытаюсь помочь вам, чтобы вы выиграли хотя бы первую битву. И может, тогда ваши враги задумаются, а у вас появится время, чтобы выработать новую стратегию.

– Я не понимаю, почему ты помогаешь нам. Почему рискуешь жизнью ради нас, – повторил Нестор.

Заэль выдохнул и сказал очень серьезно:

– Никто и никогда в жизни не помогал мне так, как Сьерра. И я считаю, что мой долг отплатить ей тем же. Я не обманываю тебя.

– Но и правду ты не говоришь, – заметил Нестор, и Заэль тихо рассмеялся.

– Ликантропы так быстро распознают ложь?

– Только провидцы, – ответил Нестор чуть более расслабленным тоном.

Маг миролюбиво хмыкнул. Казалось, он был расположен к общению.

– Я не думаю, что мог бы уйти. Даже если бы захотел, – задумчиво произнес он.

– Почему?

– Потому что я умирал, когда давал обещание Селене. А она хотела, чтобы я оставался с вами, пока не выполню свою часть работы. Боги щедры, но жестоки.

– Ты уверен в том, что говоришь сейчас?

– Нет, – чистосердечно ответил Заэль. – Но когда ты всю жизнь прислушиваешься к силе у себя внутри, когда пытаешься понять, как и куда она тебя ведет и в какой момент начинает тебя убивать, поневоле прислушиваешься к таким вещам. Возможно, меня ждет что-то большее, чем эта миссия. Может быть, я смогу уйти дальше…