Адель поднялась, все еще держа перед собой кочергу, словно Джудит могла накинуться на нее. Или Анри, если уж на то пошло. В конце концов, она ничего о нем не знала, разве что он увивался за каждой юбкой. Адель мельком посмотрела на бездыханную девушку, кровь которой уже растеклась по мрамору, заполняя трещины на камне – словно царапины, оставленные лапой некого чудовищного зверя.

– Кому ты служишь? – с предельной серьезностью спросила ее Джудит.

«Исключительно себе», – хотела ответить Адель.

– Королеве конечно же, – проговорила она, а если учитывать, что в мыслях она правда считала себя королевой, то это было равносильно. – И Святому Граалю, – добавила Адель. Какая же королева без легендарной чаши, в которой плещется магия? – А что насчет тебя, Джудит? Не ты ли причастна к этому беззаконию? – спросила Адель, глядя на девушку и избегая смотреть на Анри. – Может, ты заодно с… дельфинами Данаи? – проговорила она, вспоминая слова Канцлера. Ей показалось, или что-то все же промелькнуло в безмятежно-голубых глазах Джудит?

– Вижу, ты осведомлена. А ведь поначалу ты показалась мне более простой и искренней девушкой, – сказала Джудит, склонив голову набок. – Жаль. Кругом столько зла и предательства…

Ее слова казались слишком тяжелыми, будто бы преисполненными вековой мудрости. Адель всмотрелась в слишком правильное лицо Джудит – такое же, как и она сама, – пытаясь найти ответы на свои вопросы.

– Ты заодно с Канцлером? – спросил вдруг Анри, переводя внимание на себя. Он поднял на руки девушку, которую высвободила из корсета Адель.

– С чего бы? – улыбнулась Адель, опуская кочергу.

– Вы так мило танцевали…

– Вы в принципе танцевали, – перебила парня Джудит. – Всем известно, что Канцлер не стал бы… даже принцесса Элейна…

– Перед моим очарованием, похоже, не устоять, – пожала плечами Адель, радуясь, что хоть в чем-то она преуспела.

Держа девушку на руках, Анри пошел по коридору.

– Нужно посмотреть, может кому-то еще понадобится наша помощь.

– Согласна, – кивнула Джудит, приподняв юбку платья так грациозно, будто была в центре бальной залы. Девушка внимательно посмотрела на Адель. – Так что, идешь с нами?

Адель взмахнула острой кочергой и положила ее себе на плечо.

– Почему бы и нет. Ради правого дела – всегда за!

Анри неплохо ориентировался во Дворце, и Адель старалась от него не отставать. Когда они вернулись к гардеробным комнатам, по пути освободив еще несколько задыхающихся девушек из плена заколдованных корсетов, их встретила леди Сания. На полу гардеробной, накрытые белей тканью, лежали еще три девушки.

– Сколько потерь? – спросила леди Сания, будто они вернулись с поля боя. А может, так оно и было. Хозяйка Гардероба мельком глянула на Адель и кажется даже чуточку удивилась. Но обращалась она в основном к Джудит и племяннику.

Анри уложил на кушетку задремавшую на его руках девушку и, буркнув, что пошел за остальными, скрылся за дверьми гардероба. Джудит не сводила взгляда с белоснежных простыней, из-под которых виднелись лишь красивенькие туфельки.

– Я видела трех, и эти трое – шестеро.

– Семеро, – добавила Адель, вспомнив дочь леди Маргарет.

– Я позабочусь о Мередит, – сказала Джудит и, достав из складок платья небольшой мешочек, отошла к задремавшей девушке. – Ее нужно привести в чувство. Леди Сания, а вы подготовьте тела должным образом.

Джудит говорила так… уверенно. Адель с подозрением глянула на претендентку, пытаясь разгадать ее тайну. Очевидно, что она принадлежала к некой аристократической семье и великолепно знала придворный этикет, но она очень отличалась от других девушек, от той же Марси, своей родственницы.

И кстати, что же стало с Марси, подумала Адель с неким злорадством, смогла ли та выпутаться из чар?

– Ты до сих пор здесь, – скорее констатировала, чем спросила, леди Сания, передавая Адель тряпицу, смоченную в каких-то ароматных травах. – Беги отсюда, пока есть такая возможность. Я покажу тайный ход, но…

Адель лишь хмыкнула

– Но конечно же я не смогу вернуться к семье, так?

– Ты смышленая девочка, – проговорила леди Сания. – Будет очень жаль, если с тобой что-то случится.

Она подошла к лежавшим на полу девушкам, откинула с одной простыню и велела Адель передать ей тряпицу, после чего положила ту поверх бескровного перекошенного лица.

– Зачем это? – спросила Адель.

– Магия может изменить лицо до неузнаваемости, но семьи этих девушек хотели бы видеть их вечно прекрасными.