От нее не ускользнул полный ненависти взгляд принцессы, но Адель выдержала напор, не переставая сладко улыбаться. Элейна склонилась к ее ладони и еле заметно коснулась ее губами, соблюдая этикет. Кажется, нужно обзавестись парой перстней, подумала Адель, разглядывая унизанные драгоценными камнями пальцы принцессы. Один из ее перстней представлял собой печатку с оттиском золотого единорога, вставшего на дыбы. В этой позе единорог не выглядел таким уж кротким созданием, и кажется, Адель начала понимать, почему Элейна выбрала себе этого мифического зверя для герба.

– С чем пожаловала принцесса? – учтиво спросила Адель, не переставая улыбаться.

– Лишь хотела убедиться, что матушка в добром здравии. Я слышала, что даже… более чем…

– Думаю, довольно странно при нынешнем положении называть меня матушкой, – проговорила Адель. – Ваше Величество… да, лучше обращаться ко мне так, Элейна. Кстати, слуги сказали мне, что ночью был переполох. Из дворца сбежала как минимум сотня пушных зверьков, тебе что-то известно об этом, Элейна? Интересно, кто бы мог держать их?

Лицо Элейны на миг переменилось.

– Даже не догадываюсь. Но я слышала, что сегодняшней ночью много чего произошло интересного. – Повисла пауза, среди которой Адель отчетливо слышала биение не одного сердца. – Да, мне пожалуй пора, – наконец сказала Элейна.

Адель чуть склонила голову набок:

– Ваше Величество, – тихо напомнила она.

– Ваше Величество, – сквозь зубы повторила Элейна, не спуская с нее глаз. – Но, как порядочная дочь, я не могла обойтись без подарка. Саманта, подойди.

Из свиты принцессы вышла вперед девушка в скромном бежевом платье, слишком высокая и худая, но миловидная.

– Поскольку этот год Ваше Величество проведет под покровительством принцессы-регента, то есть меня, в качестве инфанты, – проговорила Элейна, – то я дарю вам в услужение свою фрейлину, леди Саманту Торн.

Фрейлина присела в глубоком реверансе, но Адель не могла бы сейчас отвергнуть этот «подарок». Выступить против принцессы в открытую было бы опасно, а значит придется согласиться.

– Спасибо, Элейна! Ты как всегда… щедра! – улыбнулась Адель и кивнула леди Саманте. Придется найти для этой девушки занятие, а заодно придумать, как ускользнуть от ее слежки. Конечно же Элейна желала знать о каждом ее шаге.

За ней следили Гортензия и Георг, которые сейчас замаскировались под ее свиту, через них за ней следил Фрост и некое тайное общество, так теперь еще и леди Саманта.

Не говоря уж о том, что она неотступно ощущала и кое-что другое: незримое присутствие Джудит и Грааля.

– А теперь… Георг, проводите, пожалуйста, принцессу в ее комнаты, – вновь расплылась в улыбке Адель и указала Элейне на дверь.

Принцесса бросила на нее последний взгляд. Она больше не улыбалась, лицо ее исказилось в некой дьявольской гримасе.

После ее ухода Адель не находила себе места. Этот дворец, в который она так стремилась попасть, теперь стал ее клеткой, которая медленно обрастала ядовитыми шипами. И эти шипы грозили не просто ранить ее, а пронзить насквозь. Рано или поздно.

Поэтому не стоило долго ждать. Ей предстояло предпринять необходимые шаги, чтобы расчистить себе путь, и сделать все довольно быстро.

Но пока…

Могла она немного насладиться роскошью?

Внутри Адель нарастало волнение, как же ей провести этот день? Самый первый в ее королевской жизни!

– Гортензия, позовите мне леди Санию, я хочу переодеться для завтрака. И да, пусть приготовят завтрак. Я бы хотела…

– Завтрак уже готов, Ваше Величество, – ответила Гортензия слишком резким тоном, который не понравился Адель. Если заметила она, заметят и другие. Стоило поговорить об этом с Фростом… как и о многом другом.

Сейчас Гортензия ничем не отличалась от любой другой фрейлины, но Адель знала истинную цель той: она следовала за Адель, будто тень самого канцлера.

Спустя некоторое время в королевские покои все же соблаговолила прийти Хозяйка Гардероба, ведя за собой толпу девушек с множеством платьев и драгоценностей. У Адель перехватило дыхание – неужели это все… для нее одной?

Но она зря радовалась – Адель поняла это, едва глянув на леди Санию. Пожилая дама поджала губы, глядя на королеву более чем сурово.