– Что? – усмехнулась Адель.

– Уверен, ты меня полюбишь так же, как и я проникся к тебе.

– Анри, хочу, чтобы ты кое-что уяснил. Этот союз не имеет никакого отношения к чувствам. Мы с тобой совершили ошибку, и теперь придется все расхлебывать. Но попробуй только пальцем меня тронуть еще раз и я прикажу возобновить казнь!

– Ты такая суровая, – улыбнулся Анри. – Что мне хочется снова поцеловать тебя.

– А ну замолчи! И держись от меня на расстоянии. Кто знает, может свадьбы и не будет вовсе, – сказала Адель и сделала многозначительную паузу.

– Все из-за Фроста? – спросил Анри.

– Нет конечно! Я королева, и у меня миллион дел помимо мужчин!

Кто-то забарабанил в дверь, внутрь просунулась голова Гортензии.

– Ваше Величество, есть важные вести.

– Заходи! Что случилось? – насторожилась Адель.

Гортензия зашла внутрь неторопливо, шурша бордовой парчой своих юбок. Адель сразу поняла: что-то стряслось.

– На Лиловую провинцию напали.

Адель отшатнулась.

– Что? Когда?

– Только что оттуда прибыл вестник. Провинция уничтожена. Там только выжженная земля. Вестник говорил про чудище.

Адель тряхнула головой: казалось, что Гортензия просто рассказывает ей страшную сказку.

– Не может быть! Этого не может быть!

Она не могла поверить в то, что услышала. Разве это совпадение? Они с Анри только недавно были там, чтобы…

– А что с людьми?

Гортензия лишь опустила голову и протянула ей небольшой клочок бумаги.

Слезы застлали глаза Адель, она будто в тумане приняла листок и вгляделась в символы, но ничего не могла разобрать. Они не складывались в слова.

Тогда к ней подошел Анри, выбравшись из постели, и приобнял ее за плечи, забирая листок.

«На горизонте собирается буря. Скоро магии придет конец».

– Что это значит? Кто это написал? – спросила Адель, а потом вырвала листок из рук Анри, снова пытаясь всмотреться в слова, но ничего из этого не вышло. Что это за язык?

– Этот листок принес вестник. Мальчик…

– Что за мальчик? Приведите его! – закричала Адель, а когда в комнату ввели перепачканного в саже и крови Грега, она расплакалась и крепко обняла его, сотрясаясь в рыданиях.

Анри плотно закрыл дверь и вернулся к ним.

– Что? Что случилось? – затрясла брата Адель.

– Тише… – отстранил ее Анри. – Парню и так худо пришлось.

– Где мама, папа, Мира! – выкрикнула Адель. Но Грег молчал и тоже беззвучно плакал. Будто кто-то забрал у него голос.

Адель закричала так громко, что казалось, будто стены дворца содрогнулись. А потом она увидела отметину на лбу Грега, похожую на кровавую звезду. Адель коснулась ее пальцами, и тут же перед ее взором промелькнули страшные картины: как чернеет Лиловая провинция, как сгущаются над горизонтом облака, отбрасывая чудовищную тень, как…

– О королева! – Адель отпрянула, прикрывая рот рукой. И снова зашлась рыданиями. – Как же ты спасся? Как добрался сюда?

– Он прибыл вместе с всадником, – проговорила Гортензия. – Тот оставил мальчика у ворот. Лишь это письмо… и мальчик.

Только сейчас Адель поняла, что Гортензия все слышала про ее родителей, но никак не отреагировала. Да и какая разница! Это какой-то морок, не иначе!

– Анри, останься с Грегом… я должна… должна…

– Куда ты пойдешь в таком состоянии, Адель?

– Я не знаю, не знаю, но должна что-то сделать!

Паника и отчаяние захлестнули ее. И нестерпимая боль – это метка дала о себе знать, прожигая ей руку, будто Грааль намекал ей, какие жертвы приходится отдавать ему.

Только она хотела шагнуть к двери, как внутренности ее будто прострелила огненная стрела. Адель согнулась пополам, Грег заплакал, и Анри поднял его на руки. Гортензия бросилась к ней, помогая подняться, хотя Адель знала, что та ей вовсе не сочувствует.

Появление Фроста она скорее почувствовала, чем увидела. Адель услышала их пререкания с Анри, приказной голос Канцлера, послушные ответы Гортензии и раздраженное фырканье Анри. Только Грег молчал. Он все так же молчал, а Адель не могла пошевелиться от сковавшей ее боли и скорби.

Вдруг на уровне ее глаз появилось лицо Фроста.

– Идем, – позвал он, взяв ее за руку. – Я все знаю. Про Лиловую провинцию, про эту заразу, про твоих…

– Молчите, Фрост, – всхлипнула Адель.

Должно быть, он заметил на ее лице не только душевную боль, но и физическую, и прибавил шаг. Адель уже почти не помнила себя, когда они оказались в ее покоях, возле Грааля. Фрост сам надрезал ей ладонь, отдавая кровожадной чаше желаемое.

Кровь… магия и кровь… они неразделимы…

Адель вдруг встрепенулась, отбирая у Фроста нож, и глубже погрузила его в рану, выдавливая драгоценные капли. Больше крови, больше магии…