– И что ты хотел сказать? – сощурилась я.

– Хотел попросить позволить мне расшифровать послание. И не сообщать Мортиусу о ритуале, – чуть тише добавил Ламарк.

Я фыркнула, покачав головой.

– Понятно. Я пока не собиралась, но на это есть свои причины… – я вспомнила пренебрежительный тон директора. – А насчет послания… Не беспокойтесь, мои видения имеют свойство не сбываться.

– Мне кажется, в этот раз дело обстоит иначе, – произнес Хайдс, поглаживая череп змеи. Он не смотрел на меня, но я чувствовала в его обычно безжизненном голосе нечто странное, новое. Что-то похожее на проблеск эмоций. Я пока не была уверена, каких именно, но это не могло не настораживать.

– Я провел ночь в библиотеке, искал книги про предсказателей, пророков и… Все, связанное с будущим.

– Я прочитала все книги, там нет ничего, чего бы я не знала…

– Ты уверена, что читала все книги? – улыбнулся Себастьян, смотря мне прямо в глаза.

– Да, – я нахмурилась. – Все, что было в отделе пророчеств.

– Я посмотрел родословные пророков, потом отправился в отдел с личными дневниками… – Себастьян мерил комнату шагами.

– Оттуда надо брать книги по особому запросу, – нахмурилась я. – Мне всегда отказывали.

– Тебе не откажут, если не подавать запрос, – улыбнулся Себастьян, протягивая мне книгу, что он держал под мышкой. – Думаю, тебе будет интересно.

Я с трепетом приняла довольно потрепанный дневник в черной кожаной обложке. Сверху было выгравировано: «Л. Антвуд».

– Ты… отдаешь ее мне? – полушепотом уточнила я.

– Не просто так, – улыбнулся Себастьян, видя мою реакцию.

– У меня… – я нахмурилась. – Нет ничего взамен.

– Я прощу лишь позволить нам помочь с этим, – серьезно ответил Ламарк, останавливаясь напротив меня.

– Зачем вам это?

– За стенами академии убивают ведьм. Сотнями, тысячами. Глупо думать, что такие события не оставят отпечаток на ясновидящих.

– Ты жила все время в вакууме, – Шон поднялся, смотря прямо на меня. Его лицо казалось слишком светлым, неестественным. Его бледные туманные глаза пугали. – Ты не знаешь, что такое смерть. И кто такие охотники.

– Я…

– Ты слышала про это. Для тебя смерть закупорена в книжках, ты не видела ее. Не чувствовала. Не вдыхала… – Шон говорил все тише, смотря куда-то в пустоту. Его мысли словно были совсем далеко. – Ты не можешь искренне ненавидеть, – он поднял на меня глаза. Я отшатнулась. Это был океан боли. – Это не твоя вина. Ты просто не понимаешь, – он скривился, поправил манжеты рубашки.

– Вы думаете, я смогу вам помочь? – с сомнением спросила я, с губ сорвался нервный смешок. Я ведь даже себе помочь не могу.

– Нет. Я в этом уверен, – лицо Себастьяна снова стало непроницаемым, на нем отпечаталось жуткое сожаление.

– Мне кажется преступлением ограничивать такой дар, – тихо сказал Себастьян. – Равно как и держать столько колдунов без дела, пока наш род истребляют.

Я смотрела на дневник в своих дрожащих пальцах. Отчего-то мне казалось, что сейчас важный, судьбоносный момент. Конечно, такие вещи сложно осознать своевременно. Обычно понимание приходит лишь спустя время, когда оглядываешься назад в мучительной попытке понять, когда же твоя жизнь так круто изменилась.

– Хорошо, – сказала я, не смотря ни на одного из магов. Но даже без этого я почувствовала легкое облегчение.

– Мы будем встречаться здесь каждый вечер, обсуждать что-то важное в другом месте… Не то чтобы безопасно, – медленно произнес Себастьян.

– Ты не доверяешь Мортиусу, – сощурилась я.

– Доверяю. Сложно не доверять, когда точно знаешь, кто твой враг, правда? – Себастьян горько усмехнулся и покачал головой. – Я просто думаю, что он не в полной мере осознает ситуацию.

– А почему вы доверяете мне? – вскинула подбородок я.

– Потому что у нас нет иного выбора, – прямо сказал Себастьян. – Без риска выиграть войну невозможно.

Я несколько раз покивала, поджимая губы.

– Ладно… Тогда до вечера, – я развернулась и направилась к лестнице.

Мыслей не было. Так обычно бывает, когда происходит слишком много, а мозг попросту не в состоянии обработать всю информацию. Я погладила потрепанную кожаную обложку. Во всяком случае, они дают мне ответы, хотя вопросов новых, конечно, больше.

Я чувствовала себя предательницей. Липкое, неприятное чувство.

Мортиус обращался со мной как плохой хозяин с глуповатой собакой. На протяжении девятнадцати лет я тянулась к нему, старалась угодить, но каждый раз получала лишь болезненный пинок под ребра. Директор отвергал меня, а я всеми силами стремилась угодить ему. Сейчас мой поступок казался даже закономерным. Хотя, вероятно, таким образом я лишь пыталась успокоить протестующую совесть. Я оперлась о влажную стену и прикрыла глаза, собираясь с духом.