От следующего удара в правую сторону лица, я вместе со стулом, к которому был привязан скотчем и нейлоновыми стяжками, полетел на пол.

– Мразь, тварь, скотина, – процедил сквозь зубы низкий паренёк в коричневой куртке. Когда он закончил фразу – плюнул мне в лицо. Хотя нет, уже не в лицо, а в кровавое месиво. Я знаю этого уже не подростка: его отца, моего кредитора, я кинул на крупную сумму денег в далеком 2006 году и не менее далеком Владивостоке. И он, судя по всему, тоже меня очень и очень хорошо запомнил.

Да, его отца я осознанно лишил двух с «хвостом» миллионов рублей. Владику нужна была срочная операция – мой тогда ещё совсем маленький сын заболел лейкемией. Я просто не имел права дать ему умереть. Но, как водится, всё упёрлось в деньги… короче, я всё решил, рассчитал и провернул.

Теперь Владик здоров и учится в очень секретном и очень закрытом учебном заведении в Швейцарии. И, даже если бы у этих троих засвербело его найти, их ждало бы фиаско.

– Да что мы с ним цацкаемся, – удивился другой нападавший. Он был чуть выше первого, зато в пару раз толще. – Поднимите это дерьмо, я попробую его разговорить.

Стул, в знак солидарности со мной, принял вертикальное положение. Толстый вынул из кармана мультитул, открыл плоскогубцы, и направился ко мне. Его я тоже помню: моя жена, царствие ей небесное, предпочла меня ему. Хотя с ним она дружила дольше. Теперь её не достать – она ушла в лучший мир, рак крови «сжег» её за полтора года. Я похоронил её сам, вот уже три месяца как назад.

Боль резкая и всеобъемлющая, в моей нижней челюсти уже не хватает двух зубов, во рту противный железный привкус собственной крови.

– Вот его мамку с отцом сперва на лоскуты порезать, – наконец подал голос третий.

И его, как ни странно, я тоже отчётливо помню, как я его выжал на работе, как тряпку. Мы тогда строили детский садик на три сотни деток. И он вздумал халтурить и лениться, гадина. Он у меня начал пахать под угрозой увольнения, и, когда работа была закончена, я его выгнал, не заплатив ни копейки.

Да, конечно, префектура мне заплатила за готовый объект. Но этот гад денег не заслужил от слова совсем. А к моим родителям он не притронется – мои старички спокойно доживают свой век на личном острове на Карибах.

Вы спросите, на какие деньги вот это вот всё, да? Да, я забирал деньги у подонков, хапуг и ворья. И в какой–то момент сам не заметил, как процесс моих мутаций стал необратим. Третий нападающий, со словами «кончать его пора» устремился ко мне, вытащив нож.

Удар был коротким – прямиком в мою печень. В глазах начало темнеть почти сразу, моментально. Уши постепенно начало закладывать, будто их забили ватой.

И уже на границе восприятия я увидел, как дверь в гостиничный номер разлетелась на мелкие кусочки. Видел, как словно в замедленной съемке, в помещение залетела свето-шумовая граната, а следом за взрывом выбежали спецназовцы отдела ФСБ по контролю за незаконным оборотом денежных средств.

Я уже умирал, видя, как моих изуверов расстреливают за попытку применить оружие против сотрудников при исполнении.

Вот ведь ирония судьбы – я и мои палачи умирали одновременно. С одной лишь разницей – я был готов к смерти, хотя её и боялся. А эти три обиженных и озлобленных человека – нет. Я боялся умирать, не скрою этого факта. Ведь там с меня обязательно спросят по всей строгости за всё. Да всего и не надо, достаточно одной заповеди – «Не укради», и можно выписывать приговор-вышку.

Ведь человек волен и свободен в своем выборе, но не свободен от последствий этого выбора.

И это надо помнить всем, всегда и везде.

Я иду к тебе любимая, я иду туда, где создатель.

Май 2019 г.

Последний из…

В дверь снова настойчиво постучали. Долбили долго и упорно. Или у человека, стоящего по ту сторону двери, было много времени, или… Я даже не знаю. После паузы стук снова повторился. Потом ещё и ещё.

– Да убирайтесь же вы! – в сердцах выкрикнул Михаил Иванович. Голова от постоянного стука болела. Даже не болела – звенела. Привычное средство – аспирин плюс рюмка горькой – уже перестало действовать. Киров обхватил скорбный жбан руками, и рухнул устало в продавленное кресло. Всё достало.

За дверью копошились и переговаривались. Михаил Иванович устало проворчал в сторону выхода:

– Если я вам открою, вы потом отвалите ко всем чертям?

В подъезде «сталинки» в момент всё утихло. Через пару мгновений вкрадчивый женский голос проговорил: