Шатер переговоров, дастархан дружбы. Нет у нас шатров, не в наших это традициях, но вот расстелить в степи дастархан и пригласить за него достойных соседей, чем не традиция? Сказано-сделано.

Новый сосед в Сулукольском появился. Говорят, строг, суров, но знающ. Видел его в районе на совещании: боксерский бобрик на голове, широк в плечах, сильное гладиаторское лицо, лицо мужчины-воина, мужчины-борца, мужчины-победителя. Во всем его облике чувствовалась мощь.

С таким можно и нужно дружить по-соседски. Надо пригласить на неофициальную встречу».

Приглашает на степное чаепитие на нейтральной полосе, у озерка «Жарсор» за Ушкарасу.

Место живописное и малолюдное – самое удобное для переговоров.

Расстилается полевой дастархан – байковое одеяло, сверху газеты, на газеты нехитрую снедь: хлебушек, колбаску, сырки, соль, огурчики, помидорчики, любимый напиток гостя – армянский коньяк….

Разминка – разговоры обо всем: политика, погода, женщины….

Темы ссужаются, разговор переходит на производственные темы: как прошла посевная, что сулит нынешний сенокос, какие прогнозы на урожай….

Танько высказывает наболевшее: «Что-то не по-соседски, Кабидолла, ты переманиваешь моих людей в свой совхоз, у меня ведь 50 тысяч овец, а это почти 100 отар, для ухода за которыми нужно более 500 человек, да плюс больше 20 тысяч гектаров посева – нужны люди, ты их забираешь. Как порешим этот вопрос?

У Тургумбаева свои козыри:

«У меня 33 тысячи посева, тысяча голов крупного рогатого скота, огромное строительство жилья и производства, а работников всего-то чуть более 500 человек, это почти все твои чабаны. Как мне быть? Людей приглашаю, даю им работу, жилье. Как создавать новый совхоз без людей? Кто будет пахать-сеять, пасти-ухаживать, строить-благоустраивать?

Твоему совхозу 33 года, возраст Иисуса Христа, а моему второй год пошел. Я не прошу у тебя помощи тракторами, комбайнами, сенокосилками, одно прошу: не препятствуй людям, решившим переехать в Целинный….

Прошу как соседа, как коллегу, как друга…». И хитро прищурившись: «И как брата!». Говорят, «против лома нет приема…», против сильного слова тоже. Убедил соседа Кабидолла.

«Действительно: суров, немногословен, но дипломат,… даже «братом» назвал…. С таким соседом лучше дружить! Умен! Хитер!», – Танько с интересом изучал соседа-коллегу.

Танько: «Тогда давай договоримся: ты прекращаешь активную агитацию за переезд в Целинный, а я со своей стороны не буду препятствовать переезду добровольцев. Я повторяю: добровольцев.

Уж больно у тебя сладкоречивые агитаторы! Если их не притормозить, так они и меня обратят в твою веру и увезут в твой совхоз!

Сильных вербовщиков ты подобрал! Слышал я их речи. По их словам в Семиозерье коммунизм только в Целинном строится и уже, будто бы завершается его строительство!

Послушаешь их и самому впору собирать вещи и к тебе ехать! И где их ты только находишь, и как ты их обучаешь? Поделись, мне ведь тоже нужно людей приглашать».

На том и порешили – Тургумбаев прекращает агрессивную агитацию, а Танько не препятствует переселению добровольцев.

Крепкое директорское рукопожатие подводит итог переговоров. Доедаются остатки пищи, допиваются остатки напитка, дастархан сворачивается – переговоры завершены. Добрососедство налажено!

«Иван, вот о чем хочу тебя спросить: ты рожью занимался когда-нибудь? Что за культура? Чем хороша – зерном, соломой?»

«Вот что я тебе скажу, Кабидолла: я интересной эту культуру, как овцевод, не назову – урожайность невысокая, только в 1956 году получили по 6 ц/га, а в остальные годы от 2 до 4 ц/га, солома очень жесткая, на корм овцам без подготовки не идет, КРС тоже поедает неохотно, дробленка из неё никудышная…, не знаю, нужна ли тебе эта культура…». Танько смешно наморщил лоб, что-то вспоминая:

«Знаешь, что я тебе скажу, не я, правда, это пословица такая:

«Матушка-рожь кормит всех дураков сплошь, а пшеничка по выбору», – и весело расхохотался: «так что давай будем «по выбору», а не будем дураками, и будем сеять пшеничку!».

Теперь уже вместе весело расхохотались и приобнявшись пошли к машинам.

Тургумбаев не раз вспоминал эти степные переговоры с коллегами в дни становления совхоза, впоследствии это вошло в традицию – важные вопросы директорского житья-бытья обсуждать за степным дастарханом, в живописном уголке, на нейтральной территории.

Так зарождалась новая традиция степняков – переговоры за дастарханом, обещания перед хлебом, вместо печати – мужское рукопожатие. В управленческий обиход входило понятие – «слово директора», как когда-то «слово купца».

И попробуй, нарушь эти договоренности! Здороваться с тобой перестанут, руки не подадут, взгляд отведут, за человека не сочтут….

Суровая мужская традиция степняков! Была! Да теперь исчезла. Грустно об этом думать…. Новые времена яловы (бесплодны) на добрые традиции.