Словно плачущая дудка

Слуха тонкого коснулась.

Даль окинув зорким взглядом,

За широкими полями

Увидал он луг и стадо:

Перед волком сероглазым

Все овечки сбились в кучу,

Плакал мальчик-пастушонок,

Средь полей на помощь клича,

А в клыках у волка билась

Обомлевшая овечка,

Только что ее разбойник

Дерзко выхватил из стада.

То единственное было

Достоянье сиротины, —

Для того ль овцу лелеял,

Чтоб ей сгинуть в волчьей пасти?

Калев-сын, беду увидев,

В руки взял валун тяжелый

В сероглазого нацелясь,

Валуном зашиб он волка,

Схоронил его под камнем.

А овечка ускользнула,

В два скачка вернулась к стаду.

Тот валун поныне виден,

Был же он больших не больше,

Но и не был меньше малых, —

Лег он камнем путеводным.

Из того седого камня

Вышло б жерновов две пары,

А в глубокий след от пальцев

Малорослый пастушонок

С головой бы мог укрыться.

Выйдя на берег озерный,

Думать стал Калевипоэг:

«Наломать бы мне деревьев,

Наносить камней тяжелых,

Крепкие быки поставить,

Славный мост бы я построил

Через озеро Чудское».

Как задумал, так и сделал:

Начал мост мостить проворно;

Клал он вниз большие бревна,

Поперечными скреплял их,

Камни сыпал в середину,

Возводил быки — в защиту

От напора волн могучих.

Вот уж мост — шагов на сотню,

Вот — на тысячу проложен,

Вот — верст на пять протянулся,

Дальше тянется ко Пскову.

Вдруг хлестнул свирепый ветер.

И от тяжкой пляски бури

Пейпси-озеро взбурлило,

Волны пенные взревели.

Мост не выдержал напора:

Недостроенный — не мог он

Удержаться против бури,

Затрещал и рухнул в волны,

Лишь обломки забелели:

Те, крутясь, поплыли к югу,

К северу неслись иные.

Богатырь Калевипоэг

Тут задумался глубоко:

«Для чего в пустых забавах

Я напрасно время трачу,

Этот мост сооружая?

Не верней ли та дорога,

Что идет через глубины,

Напрямик идет сквозь волны —

К берегам, откуда прежде

Гору теса притащил я?»

В путь далекий собираясь,

Наловить он вздумал раков.

Выгреб пригоршню он раков,

Доверху набил котомку.

На берег котомку бросил:

Унести ее — была бы

Мужикам троим работа,

Четырем здоровым бабам,

Пятерым под силу ноша.

Калев-сын раздул гнилушку,

Запалил костер из щепок,

Раков высыпал из сумки

На пылающие угли, —

Всех испек и съел их разом.

Так нутра жестокий голод