Я опускаюсь рядом на пол, упираюсь спиной в дверцу шкафчика.

Взглядом скольжу по подоконнику, на котором вчера разговаривали с Артёмом.

Он изменил жене. С такой же легкостью и ещё раз сможет это сделать. И в голове у него только работа и карьера, отношений ему не надо, ребёнок у него есть. Найдет кого-нибудь, кто купит ему оборудование и будет за это до конца жизни спать с ним. Такие себе перспективы. А ещё… Что ещё там плохого в нем? Да вообще….

Против воли наоборот, в голову лезут воспоминания, как вместе были, как от Вадима защитил, как цветы присылал. Хотя нет, цветы были, чтобы меня в постель затащить, это к минусам надо отнести.

Сомик трется о руку и хочет залезть на живот.

– Поел, Сомик?

Черт. Везде этот Амосов. Даже кот о нем напоминает, а переименовать не могу

Боже, как забыть человека быстро? Во что я вообще влюбилась?

– Красивый? – беру котенка на руки и смотрю ему в глаза. – Так их полно, красивых. Умный и талантливый? Так их тоже не мало. Сексом занимается классно, и это тоже не эксклюзив в мире.

Кладу кота на колени, чтобы видеть мордочку.

– Ну да, тут совпало все, соединилось, как в одном флаконе. Ну всё же хорошо. Что вот ему надо было, а? Я все понимаю и в ЗАГС его никто не звал. И я понимаю, что значит работать врачом, но не просто же свободные отношения. Сегодня со мной, завтра с медсестрой, послезавтра опять про меня вспомнит.

Сомик закрывает глаза и засыпает.

К одиннадцати еду к папе в больницу. В автомате беру себе кофе, поднимаюсь к нему в приемную.

– Здравствуйте, Олег Альбертович у себя?

– Да, проходите, Евгения Олеговна, – она снимает трубку и кого-то набирает.

– Олег Альбертович просил вас подняться, – слышу за спиной.

Ещё кто-то будет?

– Привет, па….

В кабинете с папой сидит Инна. Бросает на меня злобный взгляд, сжимает губы.

– Садись, Жень.

Я прохожу к папе, целую его в щеку.

– Что она тут делает? – киваю на Инну и сажусь с другой стороны длинного стола для переговоров. – Я думала мы с тобой вдвоем будем.

– Нет, – папа складывает руки на столе. – Хочу каждого из вас выслушать и сделать вывод, кто виноват, кто нет.

– Доброе утро, – открывается дверь.

На автомате оборачиваюсь, хотя узнаю голос Артёма. Переглядываемся. Он с меня на Инну взгляд кидает, на папу. Закрывает за собой дверь. Проходит вдоль стола и садится рядом со мной. Инна оказывается напротив нас.

– Значит так, – начинает папа, – я сейчас не смотрю, кто мне тут дочь, кто заведующий отделением, а кто практикант. У нас очень большие проблемы из-за всей этой ситуации, которую вы провернули за моей спиной. И каждый говорит мне разное, поэтому будем разбираться.

– Девочки, – папа смотрит на меня, переводит взгляд на Инну, – такое ощущение, что ещё в куклы не наигрались. Это больница, а не кукольный дом. Одна переоделась в другую, – папа повышает голоса, – ай-ай-ай-ай, как весело. Никто не узнает. Вы чем вообще думали? Женя, что сложно было прийти ко мне и всё объяснить? Я что, не пошел бы навстречу? Не отпустил вас?

Я поджимаю губы, смотрю на Инну. С нее все началось. Сама даже не понимаю, как уговорилась на её идею. Это же бред. Сейчас, со стороны, слушаю папу и понимаю, что бред. Тогда хотелось подружке помочь.

– Олег Альбертович.… – тихо начинает Инна.

Я поворачиваю голову и переглядываюсь с Артёмом.

Пожимает плечами и вздыхает.

– Я не договорил…. – продолжает папа.

А у меня сердце вибрирует, когда Артём так близко сидит. Руку могу вытянуть и дотронуться, но не сделаю этого. Теперь уже никогда. Волнительно, но одновременно спокойно. Какая-то уверенность рядом с ним, и с папой. Меня никто тут не обидит.

– Женя! – окликает папа, и я тут же оборачиваюсь к нему. – Ты меня слушаешь? – киваю.

О чем он там говорил? Обо мне?

– Олег Альбертович, никто же не пострадал, все нормально. Те, пару пациентов, что я “лечила”, - показываю характерным жестом пальцами мнимые кавычки, – были под наблюдением другого кардиолога. Я подписи свои нигде не ставила.

– Да с тобой понятно, Инна, вы, – папа обращается к ней, – я вас не понимаю. Вы рубите сук, на котором сидите. Посылаете кого-то вместо себя, как будто это место не так уж и важно, как будто билет в цирк перепродали и со стороны решили посмотреть, что тут будет. Посмотрели? А потом самой же написать докладную, что тут происходит…

– Я не писала ничего, – машет головой.

– Вы может, не писали, но вы четко передали всё, что тут происходит и это пошло выше.

– Я не передавала, – снова отнекивается.

– Женя рассказывала вам все, что тут происходит?

– Ну так…. с большего…

– С большего?

– Пап, ей всё равно было, что тут происходит. Но суть, конечно, она знала.

Папа усмехается, поднимается и отходит к окну.

– Я на эту больницу положил все жизнь, я тут все знаю, каждого врача и каждую медсестру. А вы вот так, щелк, – делает жест пальцами, – и всё рушите. Не так обидно было бы, если бы кто-то со стороны. А так знакомые мне люди.…