Подобную эйфорию, я ощущал впервые. Чувствовал себя совершенно маленьким человеком, который стоял под лупой, а каждый, кто находился здесь, смотрел на меня. Словно в огромном муравейнике, с зажжёнными светодиодными лампами-бомбочками в руках, толпа двигалась в такт со мной, а я действительно получал кайф от того, что делал.

Меня не волновал ни пот, стекающий с меня ручьями, ни промокшая и прилипшая к телу одежда, ни усталость. В этoт момент я был собой,и абсолютно счастлив, потому что вспоминал улыбку Энджи,и маленькое личико дочери.

– Аната ва мада нани о утаимасу ка? *(Что спеть вам ещё? (яп.)) - прокричав в микрофон, казалось мой голос отдавал эхом киловатт из динамиков в полной тишине, пока опять не начался бешеный гул, который заглушал всё вокруг.

– Вакаримащита! *(Хорошо! Я понял!) Я понял, что так неотразим, что вам всё равно что мне петь, лишь бы я что-то делал!
– ответил, улыбаясь в камеру, которая двигалась на высоких штативах, перед oгромной сценой, и продолжил, медленно идя по подиуму, который отходил вперед от сцены.

– Аната ва ваташи ни цудзуке тэ гоши! *(Вы просто хотите, чтобы я продолжал!) - искренне подшутил, и услышал ответные крики и топот - совершенно синхронный топот, который заставлял даже волосы на голове вставать дыбом от восхищения.

По мне гулял ветер, охлаждая разгорячённое тело, пока я поправлял микрофон, ожидая начала трека, который громкими басами ударил звуковой волной мне в спину. Вокруг вспыхнули огни пиротехники, и я запел слова завершающего трека этого безумного концерта, который не смогу забыть никогда.

Однако на следующий день, когда адреналин спал, а вокруг меня носились гримеры и костюмеры, готовя к пресс-конференции, я заволновался не на шутку.

Энджи должна была успеть прилететь до концерта, а её не было до сих пор. И лишь сообщение от Ван Сика, которое получил Ук, немного пролило свет.

Он написал, что всё в порядке,и Энджи скоро прилетит вместе с прокурором, который занимался моим делом. Это хоть немного, но успокило меня, позволив сосредоточиться на рабoте.

– Господин Ли!

В гримерку вошла организатор - улыбчивая низенькая японка, с круглым и пухлым лицом, одетая в белоснежный красивый костюм. Женщина поклонилась мне, а затем так же обратилась к Анне О:

– Госпожа Ки! Всё готово, пресса уже в зале, но прежде мы проведём фотосессию и небольшую афтографсессию для победивших в розыгрыше зрителей.

– Конечно, спасибо!
– поднявшись, я поправил пиджак и подал руку Анне О, заметив, что в этот раз платье ей подобрали поприличнее, чем в прошлый.

– Нравится? – с издевкой спросила она, на что я не смог удержаться:

– Нет, просто радует, что не останешься с голой задницей на глазах толпы репортерoв. Хотя японцы явно оценили бы это шоу по достоинству, они любители женского бельишка на больших экранах.

– Ну ты и...
– Анна О скривилась и шикнула, но я не дал ей закончить, перебив:

– Иди уже и пoмалкивай, женушка!

Вместе мы вышли из длинного и узкого коридора через стеклянные двери, попав прямо на красную дорожку. Толпа загудела сразу, а отовсюду послышались крики приветствия. Не спеша начав идти к помосту, мы останавливались через каждые два метра и оборачивались по дуге, застывая в идеальной позе, чтобы нас смогли сфотографировать.

Щелчки камер не прекращались, вплоть до пoмоста, за которым привычно висел большой баннер с моим фото из той самой фотосессии в пруду. Подобные вещи ничем не отличались oт тех, которые проходили дома. Ведь и здесь небольшой павильон занимала огромная толпа людей, которые пришли посмотреть исключительно на нас. Однако фансайны были тем и хороши, что позволяли стать максимально ближе к зрителям.

Видимо, этим вечером не только они желали встречи со мной, но и моё прошлое, прямо на глазах столкнулось с настоящим так ярко, что я не сразу осознал, где оказался. В какой-то момент, ступив на помост под ослепительными вспышками, пришло чувство растерянности. Оно давно покинуло меня, ведь за годы своей карьеры я научился держать лицо в любых ситуациях.

В любых, но не в той, когда галлюцинации ожили так, словно стали реальностью. Сперва я так и решил. Множество раз погружаясь в видения с ней, я стал воспринимать их, как кошмары наяву. Потому и подумал сперва, что мне это кажется. Однако следом пришло чёткое понимание факта, что передо мной в толпе стояла действительно Кан Ми На.

Нахмурившись, я захотел закричать, чтобы репортёры прекратили снимать, потому что не мог нормально рассмотреть её лица. Однако и этого не сделал бы, ведь окаменел лишь заметив, как она резко подняла руку, в которой был зажат пистолет. Шок привёл в полный ступор, когда я понял, что она целилась прямо в меня. Прямо сейчас я видел, как Ми На нажала на курок, а следом прозвучал оглушительный выстрел.