Скала менялась на наших глазах.

Грубый камень превращался в обработанную поверхность. Чёрный камень с серебряными прожилками. Выступы складывались в колонны, арки, окна.

Перед нами была башня, да не просто башня, а скорее древняя обсерватория.

Высокая, стройная, устремлённая в небо. Стены покрыты рунами. На вершине купол из полупрозрачного материала.

— Вот это да, — прошептала Октавия.

Дед молча рассматривал башню. Даже лич был впечатлён.

— Красиво, правда? — Регина прошлась вдоль берега. — Когда я впервые увидела это, то хотела здесь поселиться. Но потратила десятилетия на поиски способа войти.

Она обернулась:

— Но не смогла. Даже с кровью марионетки.

— Но что-то ты всё-таки нашла, — предположил я.

Регина кивнула и повела нас вдоль берега. Мы обогнули часть озера, и она остановилась у одного места.

— Здесь. Видите трещину?

Я присмотрелся. Действительно, в основании башни был небольшой разлом.

— Землетрясение, — пояснила Регина. — Примерно через пять лет после того, как ты уснул здесь появилась трещина. Я её… расширила. Очень осторожно, у меня на это ушли годы.

Она провела рукой по разлому:

— Через него я попала внутрь. И то, что я там нашла… — в её глазах мелькнула алчность, — стоило каждой потраченной минуты.

— Что именно? — спросила Октавия.

— Сокровищницу, артефакты, книги, записи, знания.

Регина посмотрела на меня:

— Я унесла каждую вещь, которую смогла найти.

— Но не всё, — заметил я.

— Нет, — согласилась она. — Самое ценное было недоступно даже мне.

Мы обогнули башню с другой стороны. И я увидел главные двери.

Массивные, покрытые рунами. И перед ними…

Обугленные кости. Человеческие. Раскиданные, словно тело разорвало изнутри.

— Он пытался войти? — спросил я тихо.

Регина кивнула:

— Да. Защита распознала подмену и уничтожила его. Мгновенно.

Я подошёл ближе, опустился на колени рядом с костями.

Это был Рихтер. Кто-то из моих старых соратников

И он погиб здесь

— Дед, — позвал я.

Карл подошёл. Понял без слов.

Вместе мы собрали кости магией. Я создал небольшую теневую урну и аккуратно поместил их туда.

— Он был Рихтером, — сказал я, глядя на урну. — И заслуживает похорон. Настоящих.

Регина молча наблюдала.

Я встал, держа урну, и повернулся к дверям.

— Ну что ж, — сказал я. — Посмотрим, что охраняли мои предки.

Положил свободную руку на холодный металл дверей.

Произнёс заклинание, те самые символы, которые видел неподалёку

Руны вспыхнули ярче, чем раньше, а затем будто бы побежали по дверям, сплетаясь в узоры.

Я чувствовал, как магия считывает меня. Кровь, волю, сущность.

Проверяет, решает достоин ли я войти. Но я не чувствовал опасности. Было что-то в этой магии, что я сразу понял, что меня она пустит.

Может быть, потому что я был лидером Рихтеров, прямым наследником Патриарха по крови.

И его магия узнавала меня и даже словно звала меня к себе.

Но несколько секунд ничего особенного не происходило.

А затем двери дрогнули.

И медленно, с тихим скрежетом, начали открываться.

За ними была тьма. И лестница, ведущая вверх.

Лестница вела вверх, виток за витком, и с каждым шагом я чувствовал, как древняя магия становится плотнее.

Словно воздух здесь был пропитан силой настолько старинной, что она успела стать частью самого камня.

— Как высоко мы поднялись? — спросила Октавия, держась за мою руку.

Её дыхание участилось от волнения. Не удивительно, ведь мою ведьмочку всегда привлекали тайны прошлого. И сейчас мы должны были раскрыть ещё одну.

— Почти пришли, — ответил я, поглядывая на стены.

Руны, покрывавшие их, постепенно менялись. Внизу они казались совсем простыми, по сравнению с тем, что мы видели здесь. Нам встречались целые предложения на сложном и запутанном языке, который я едва узнавал.

— Это некромантия, — приговаривал дед Карл, замедляя шаг возле большинства из надписей. — Но такая древняя, что я не могу прочитать и половины символов.

— Мне тоже не всё понятно, — признал я.

Регина, шедшая последней, хихикнула:

— Как трогательно. Рихтеры не могут прочитать собственное наследие.