Немец засопел, ему не было особенно приятно слышать про эту часть своей истории.

— Вернёмся к нашим баранам. Если принцу и мне удастся пробиться к этому столу, у нас должны быть аргументы. И тот факт, что именно Гизак проложил дорогу для Назира, будет моментально забыт.

— Я это понимаю не хуже тебя. А причём тут пленные?

— Это аргумент не для Назира, а для Вейрана. Мирный договор будут подписывать две стороны, потому что… Давай представим себе, что мирный договор вообще не будет подписан?

— Война продолжится, но при павшей столице Бруосакс уже обречён.

— Ой, ли? Россия воевала при оставленной Москве.

— Серьёзно? Кто-то смог взять вашу столицу?

— Ну, юридически она не была столицей, однако… Вейран может перенести столицу восточнее и продолжить воевать. А тут зима на носу. А тут партизанская война. А тут налоги у Назира непомерные. Начнутся бунты в Маэне. Рыцари способны воевать до посинения, но народ — нет.

— Да, — степенно кивнул Мейнард. — Война требует надлежащего военно-технического обеспечения.

— По факту, ты либо должен быть готов воевать долго, то есть иметь запас прочности, выносливость, либо подписывай мир и не выёживайся. И если кто-то захочет себе отхватить, допустим, земли Алькринии, богатого торгового региона, соседнего с землями Гизака и поставить туда в качестве герцога своего зятя и верного боевого товарища…

— Ты сейчас про кого, Рос?

— Про тебя и про Алькринию, где олово, где растят мясо, где добывают золото и которая генерирует богатства для своих лордов. Это материально-техническое обеспечение принца Гизака при лояльном герцоге.

Мейнард задумался:

— Ты думаешь…

— Я думаю, что принц не обещал тебе конкретно свою сестру. Оставил себе свободу манёвра и выражался многозначительно. Но вот за герцога Мейнарда он её отдаст. Потому что за этой войной всегда следует следующая.

Немец задумался.

— Давай выпьем, друг Мейнард и больше не будем о сложном.

Мы подняли бокалы.

В этот вечер принц показывался то тут, то там, со многими выпил и многим развязал языки, в том числе и моим офицерам.

При этом его улыбка не могла сбить меня с толку, у него были совершенно трезвые глаза.

…

— Как Вам вечер, сэр Рос? — спросил он, когда подошёл.

— Отлично. Благодарю Вас за тёплый приём. Особенно приятно то представление, которое устроил рыцарь Айстрикт.

— Вы заметили, что это был спектакль? — прищурился принц.

— Да и мне было приятно, что Вы провернули такой фокус, чтобы сблизить наших офицеров.

— Потому, сэр Рос, что завтра им идти в бой с одной стороны поля. Они должны найти общий язык, а бородатый весельчак просто ускорил этот процесс.

— Вот за это ему спасибо.

— Передам. Есть какие-то пожелания по поводу вечера?

— По поводу вечера нет, а вот вообще… Я бы хотел, чтобы когда прибудет принц Ги, собраться втроём… Ну, как втроём, я возьму Новака, Вы — Мейнарда, а Ги — кого-то из своих и сядем. Прикинем нашу часть этой глобальной игры, при которой мы получим наилучший результат, ну и головы свои не сложим в бою.

Принц сделался серьёзным.

— Я и сам хотел что-то такое провести. Не хочу ждать, когда тут появиться тыловые генералы с надменными рожами и станут командовать. Пока они ползут в своих золочёных каретах, надо уже начать свою кампанию.

Мы пожали друг другу руки.

— Командор, — ко мне в тесную каморку, мой личный штаб, заложенный картами и короткими записями, вошёл Орофин.

— Да, друг-эльф?

— С юга к городу движется армия. Примерно в часе ходу от города.

— Юг? Не восток?

Эльф отрицательно помотал головой.

— Орофин, а ведь за окрестностями должны присматривать воины и разведчики принца Гизака? — хитро улыбнулся я.

— А я им не доверяю, — честно признался эльф. — Это же люди, они муху увидят, только когда она им сядет на нос. Пока что их дозорные на стенах в ухе ковыряются, но вскоре заметят и забегают, как муравьи при приближении лесного пожара.

— Вообще-то, у него есть и конная разведка, те, наверное, уже заметили и сопровождают. Пошли на стену, посмотрим.

Поднявшись на южную стену Эркфурта, самую высокую в городе я активировал Птичий пастух и облетел город.

Так, что мы видим? Ага и правда, колонна.

Окрестности Эркфурта пусты. Брошенные деревни с тёмными глазницами окон. Заброшенные поля, где ветер гонял сухую пыль. Тишина, нарушаемая лишь криками ворон. После нашего марша, кроме редких конных разведчиков, по этим дорогам никто не ходил.