— Душ первым делом, — негромко бросил он, расстёгивая ботинки. — А я пока разожгу камин.

Ольга молча кивнула и направилась наверх. В ванной она включила воду, остановилась перед зеркалом и вгляделась в собственное отражение. Щёки пылали от вечернего ветра, волосы разметались непослушными прядями, но главное — в глазах горел непривычный, живой блеск. Это уже не тот потухший, безжизненный взгляд, что годами преследовал её в зеркалах. Теперь в зеркале смотрела другая женщина — возбуждённая, настоящая, полная внутренней энергии.

Горячая вода ласково смывала с кожи пыль дороги, следы пота, навязчивый запах бензина. Ольга стояла под тёплыми струями, закрыв глаза, и впервые за долгое время просто позволяла себе чувствовать: тепло, расслабление, тихое ощущение безопасности.

Выйдя из душа, она вытерлась мягким полотенцем и замерла, заметив сумку, небрежно брошенную на край кровати. То была та самая сумка, где хранился комплект белья — нежно-персиковый, кружевной, купленный вместе с Лизой.

Ольга достала бельё и медленно провела пальцами по тонкой ткани. Такая мягкость… Такая нежность… Совсем не похоже на те строгие, безликие комплекты, которые Михаил считал «уместными».

Сердце забилось чаще, но не от страха, а от тёплого, волнующего предвкушения.

Она готова.

Не просто к близости — к подлинному доверию. К тому редкому мгновению, когда отдаёшь себя добровольно, осознанно, без тени принуждения.

Ольга надела бельё, ощущая, как нежное кружево ласково касается кожи. Сверху накинула мягкий домашний халат — персикового оттенка, уютный, подаренный Лизой. Распустила волосы, позволив им свободно лечь на плечи.

Ещё раз взглянула в зеркало.

«Это она. Настоящая».

Спустившись вниз, она увидела, что Андрей уже разжёг камин. Живой огонь весело плясал, рассыпая по стенам тёплые, дрожащие блики. Рядом с камином на полу расположились подушки и плед — уютное импровизированное гнездо.

Андрей стоял, прислонившись к каминной полке, лицом к пламени. Он успел переодеться: простая футболка, мягкие домашние штаны. Волосы, слегка влажные после душа, местами слиплись и отливали медным блеском в свете огня.

Он неторопливо обернулся, уловив звук её шагов.

— Иди ко мне..., — тихо, почти шёпотом произнёс он, кивнув в сторону уютного уголка у камина.

Ольга подошла и опустилась на подушки. Андрей сел рядом — плечом к плечу. Они замерли, просто наблюдая за огнём.

Он протянул руку, взял её ладонь и переплёл свои пальцы с её.

— Устала? — тихо спросил он.

— Ужасно, — призналась Ольга, слегка улыбнувшись. — Но это та самая усталость, от которой на душе светло.

— Понимаю, о чём ты, — кивнул Андрей.

Они помолчали, позволяя тишине стать продолжением разговора. Потом он поднялся, неспешно подошёл к столу и вернулся с двумя бокалами красного вина.

— За сегодня, — произнёс он, протягивая ей бокал.

— За сегодня, — тихо повторила Ольга. Бокалы соприкоснулись с нежным, почти музыкальным звоном.

Вино оказалось терпким, с деликатной горчинкой, которая медленно растекалась по телу тёплой волной. Ольга сделала ещё глоток, собираясь с духом. Вопрос, который она держала в себе весь вечер, больше не мог ждать.

— Там… ко мне подходила одна девушка, — начала она, не отрывая взгляда от танцующих языков пламени. — Катя.

Андрей едва заметно напрягся — она уловила это по тому, как его плечо, прижатое к её, вдруг стало жёстче.

— И? — коротко спросил он, голос звучал сдержанно. — Что она сказала?

Ольга повернулась к нему, встретив его взгляд прямо и твёрдо.

— Она сказала, что я для тебя — груз. Что я вырву тебя из твоего мира....

Андрей поставил бокал на пол, осторожно взял её за подбородок и мягко, но уверенно развернул к себе.

— И что ты ответила? — в его низком голосе звучала напряжённая серьёзность.

Ольга не отвела взгляда:

— Я сказала, что теперь это и мой мир тоже.

Несколько мгновений он молча всматривался в её лицо. Большой палец нежно скользнул по её щеке — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже разбежались тёплые мурашки.

— Знаешь, что я чувствовал на трассе? — наконец произнёс Андрей, его пальцы продолжили свой неторопливый путь по её коже, очерчивая линию скулы. — Что за мной наблюдают твои глаза. И это… не тянуло вниз. Это давало крылья.