Андрей ухмыльнулся:

— Пойдём, познакомлю тебя с ребятами.

Он соскочил с мотоцикла и протянул ей руку. Ольга вложила свою ладонь в его, ощутив шершавость мозолей — молчаливых свидетелей бесчисленных часов, проведённых с гаечным ключом в руках.

Они направились к скоплению людей у самодельной трибуны — металлической конструкции, сваренной из труб и арматуры. Вдруг раздался громкий возглас:

— Андрюха! Явился, демон!

Высокий парень в выцветшей футболке, с банданой, повязанной на манер пиратского платка, шагнул навстречу — улыбка широкая, открытая. Они обменялись хлопками по плечам, крепкими, по-мужски сдержанными, без лишней сентиментальности.

— Думал, не приедешь, — бросил парень. — Слышал, дела накрыли.

— Были, — коротко отозвался Андрей. — Теперь — нет. Серёга, это Ольга. Оля, это Серёга — лучший механик на этой богом забытой полосе.

Серёга скользнул по Ольге взглядом — не развязно, а с живым, почти исследовательским интересом. Потом усмехнулся:

— Ну, раз Андрей привёз, значит, ты не из тех, кто визжит при виде царапины. Добро пожаловать в наш сумасшедший дом.

Ольга кивнула, изо всех сил стараясь выглядеть уверенной, куда увереннее, чем ощущала себя на самом деле.

Они двинулись дальше, и Ольга невольно залюбовалась тем, как Андрей вливается в эту среду. К нему подходили, хлопали по плечу, перебрасывались шутками, грубоватыми, прямолинейными, но без тени злобы. Он отвечал в том же ключе, легко, непринуждённо, будто родился среди рёва моторов и запаха горячего металла.

Она заметила, как он склонился над чужим мотоциклом, вслушиваясь в ритм работающего двигателя. Нахмурился, что-то коротко бросил владельцу, указал на карбюратор. Тот кивнул, благодарно хлопнул Андрея по плечу.

Потом Андрей вернулся к своему байку и принялся проверять: масло, тормоза, цепь. Движения были точными, выверенными. Это не была просто предстартовая подготовка. Это был диалог с машиной, медитация, слияние двух сущностей — человека и железа.

Ольга стояла в стороне, и вдруг её пронзило осознание: вот он, настоящий Андрей. Не тот, кто печёт блины по утрам или нежно целует в макушку. А этот — в пятнах масла, с горящими глазами, окружённый рёвом моторов и терпким запахом бензина.

И он не прятал от неё эту сторону себя. Не стеснялся, не умалчивал. Он привёл её сюда, в своё святилище, и без слов сказал: «Вот я. Целиком. Прими или уходи».

Но Ольга не собиралась уходить.

К Андрею приблизился коренастый мужчина лет сорока, с седеющей бородой и шрамом, рассекающим бровь.

— Андрюх, давно не видел тебя на старте, — произнёс он низким, хриплым голосом. — Думал, завязал.

— Нет, Макс, — Андрей выпрямился, вытирая руки тряпкой. — Просто… были причины.

Макс перевёл взгляд на Ольгу, и она тотчас ощутила, как её словно просвечивают насквозь, взвешивают каждое движение, каждую черту.

— Значит, она и есть причина, — произнёс он ровным тоном, без осуждения, но с лёгкой иронией. — Понятно. Ну, рад за тебя. Только смотри, на трассе держи голову холодной. Влюблённые, знаешь ли, частенько забывают, что жизнь дороже адреналина.

Андрей лишь усмехнулся:

— Не волнуйся. Я в форме.

Макс хмыкнул, кивнул и отошёл. Ольга приблизилась к Андрею, в голосе сдержанная тревога:

— Он прав? Ты правда можешь потерять концентрацию?

Андрей посмотрел на неё твёрдо, безо всякого сомнения. Он сделал шаг вперёд, и его ладонь, шершавая от работы, бережно прикоснулась к её щеке.

— Нет. Наоборот. Теперь у меня есть, ради чего вернуться целым.

Слова были простыми, почти будничными. Но сказанные тихо, подкреплённые теплом его прикосновения, они вонзились прямо в сердце, оставив там тёплый и тревожный след.

Ольга хотела ответить, найти нужные фразы, но в этот миг из динамиков, установленных на самодельной вышке, раздался металлический, бесстрастный голос:

— Участники, на техосмотр! Через двадцать минут старт первой группы!

Андрей глубоко вздохнул:

— Мне нужно идти. Подожди на трибунах, хорошо? Оттуда всё видно.

Ольга кивнула, с трудом сдерживая дрожь в голосе:

— Удачи.

Он наклонился, быстро, почти украдкой, коснулся губами её щеки. Мимолётное прикосновение, словно обещание. Затем развернулся и направился к месту сбора участников.

Ольга смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок.

Ничего с ним не случится. Не может случиться. Он делал это сотни раз.

Но страх — старый, въедливый, знакомый до боли — всё равно скребся когтями где-то в глубине, шепча: «А вдруг в этот раз?..

Ольга медленно поднялась по ступеням на трибуну — шаткую металлическую конструкцию, жалобно скрипевшую под каждым шагом. Нашла укромное место в углу, откуда открывался панорамный вид на трассу: извилистую полосу асфальта, размеченную конусами и старыми покрышками, словно пунктиром судьбы.