Луччиани слушал не шевелясь. Варотто продолжил:

— В пятницу — труп неподалёку от Ватикана, на Виа Орфео, угол Виа Борго Пио. Шея сломана. Длинным гвоздём ему вбили в правое плечо маленький деревянный крест, а к нему прикрепили подвеску с соответствующим местом из Евангелия — словно багажный ярлык. Вторая остановка: Иисус берёт крест на плечи.

— В субботу утром под мостом на востоке города, в нескольких сотнях метров от кладбища Кампо Верано, обнаружили третью жертву. Можно было подумать, что мужчина прыгнул с моста, если бы не маленький деревянный крест, лежавший у него на спине. Третья остановка: Иисус впервые падает под крестом.

Варотто перевёл дыхание.

— Когда вы позвонили мне сегодня утром, я был твёрдо убеждён, что в том лесном массиве увижу четвёртую остановку: Иисус встречает Свою Мать. Как выяснилось, с двумя телами мы уже на одну остановку дальше. А значит, где-то должно быть ещё одно убийство, пока не обнаруженное.

Он уставился в свою кофейную чашку и тихо добавил:

— Лучше мне не представлять, как оно инсценировано…

Наступила тишина. Затем Варотто взял себя в руки и посмотрел Луччиани прямо в глаза.

— Весь Крестный путь состоит из четырнадцати остановок. Следовательно, мы должны быть готовы ещё к десяти убийствам в ближайшие дни. Если не сможем остановить этого безумца.

Луччиани побледнел. Залпом допил кофе, поставил чашку на стол и глубоко вздохнул.

— Но… уже одна только подготовка тел для инсценировки сегодняшней утренней сцены должна была занять несколько часов. А ещё все меры предосторожности, чтобы никто не застал его на месте… В одиночку с этим попросту не справиться!

Варотто кивнул.

— Эта мысль приходила и мне в голову. К тому же жертвы подобраны не случайно. Ни при одном из них не нашлось ничего, что позволило бы установить личность. За исключением сегодняшнего темнокожего, все были примерно одного возраста. И у всех — грубая татуировка на шее. — Он нахмурился. — Принадлежат ли они к какой-то секте? Может быть, они даже добровольно шли на смерть? Трудно себе представить, и всё же…

— При этом татуировка, как вы сами говорите, явно была сделана, когда мужчины были совсем молоды, — подхватил Луччиани. — Это означало бы, что они с детства находились под влиянием секты. Организация, существующая столь долго, должна быть кому-то известна. Вот вам и отправная точка для расследования.

Варотто машинально сделал глоток кофе и поморщился: тот давно остыл и был отвратителен на вкус.

— Безрезультатно. Ни в интернете, ни в специальной литературе мои люди пока не обнаружили никаких сведений об этом знаке. Поэтому вчера вечером мы решили обратиться к прессе — рассказать о версии с Крестным путём и опубликовать изображение татуировки. Газеты должны сегодня выйти с этим материалом. Может, найдётся кто-нибудь, кто опознает хотя бы одного из погибших.

Зазвонил телефон. Луччиани снял трубку.

Варотто наблюдал за молодым коллегой, чьё лицо по ходу короткого разговора заметно прояснилось.

— Криминалисты, — объяснил Луччиани, едва положив трубку. — У темнокожего мужчины в кармане обнаружили удостоверение личности. Он ливиец.

Тело Варотто напряглось, точно сжатая пружина. Таким тихим голосом, что Луччиани пришлось подать корпус вперёд, он спросил:

— Он из места, которое называется Шаххат?

Луччиани удивлённо вскинул брови.

— Да, именно так оно и называлось. Откуда вы знаете?

Варотто не успел ответить. Телефон зазвонил снова.

Звонок из Квестуры — с его собственного рабочего места.

ГЛАВА 05.

Ватикан. Палаццо Сант-Уффицио.

Уже через полчаса после того, как монсеньор Бертони покинул его кабинет, кардинал Фойгт начал подозревать, что, возможно, допустил ошибку в оценке странного анонимного письма.

— Соедините его со мной, пожалуйста, — сказал он, когда секретарь сообщил, кто срочно желает с ним говорить.

— Ваше Высокопреосвященство, — произнёс голос в трубке без предисловий, — настало время. Он нам нужен.

— Он?.. — Фойгт помедлил. — Зачем?

Пока собеседник рассказывал ему об убийствах последних дней, кардиналу казалось, что чья-то невидимая ледяная рука медленно сжимает его желудок в кулак. Доклад завершился словами:

— Вы знаете, что обязаны нам помочь, кардинал. Вспомните о нашей договорённости.

Несколько секунд прошло в тишине, нарушаемой лишь дыханием двоих мужчин.