К дороге мы шли почти сутки, не сильно торопясь, хорошо высыпаясь ночью, останавливаясь на отдых и трехразовое питание.

На всех остановках я нудно по ложечке выедал мозг своих уцелевших солдат нотациями о том что двумя основными качествами живого партизана являются: осторожность и недоверие.

Героизм, впрочем, как и слабоумие и отвага,качество мертвого героя. Это не наш метод.

Наш метод нанести врагу наибольший ущерб с минимальными потерями для своих.

Сначала бойцы были сильно подавлены крайним сражением, он сильно напоминал разгром, несмотря на то что поле боя осталось за нами, или пиррову победу.

Пришлось рассказать про суперпрофессионалов-диверсантов из группы Бранденбург, каждый из которых по боевым качествам стоил пятерых эсэсовцев и десятка обычных бойцов вермахта.

Так я и партизанам поднял настроение, да и себе заодно. Все-таки действительно мы матерых волчар позади себя закопали. От таких вреда больше могло быть в будущем чем от целой дивизии вермахта.

Достигнув дороги, я снова строго-настрого предупредил всех бойцов, что сначала разведка, а только потом бой и строго по моей команде.

Ни одного лишнего движения без приказа. Даже близкое интимное знакомство с лопухами.

Бойцы, все еще впечатленные разгромным сражением с немецкими диверсантами и моей последующей накачкой, сидели на позициях тихо как мыши.

Транспортная артерия оказалась довольно оживленной. Каждые четверть часа на восток шли груженые машины, а обратно уже пустые.

Рядом со мной изнывал Соколовский:

— Может быть этих жахнем, товарищ старшина? –тихо шептал он мне на ухо, невыносимо страдая от мысли, что живые и здоровые фрицы ехали в глубь советской родины.

— Обязательно жахнем, — тихо шептал я в ответ. — Но чуть позже.

В очередной раз на нытье сержанта я сказал:

— Передать по цепочке. Готовность к бою.

Три грузовых «мерседеса» и охрана в два мотоцикла были вполне посильной и достаточно сладкой целью для нашего партизанского отряда.

По размышлении я решил на будущее пропускать цели в виде одиночных мотоциклов. Гибель одно-двух гитлеровцев сильно на ход войны не влияла, а вот риск засветки отряда сильно возрастал из-за пустячного выигрыша.

— Огонь, — по моей команде в немцев полетели очереди, срезая охрану и убивая водителей.

Я лично отправил в фашистский рай двух передних эсэсовцев.

Наш снайпер сидел в стороне на высокой пушистой сосне и страховал отряд.

В этот раз удалось обойтись без его помощи, все бойцы сработали очень четко, как часы.

Мотоциклы, лишенные управления, влетели в деревья, мотоциклисты изломанными куклами свалились на дорогу, передний грузовик остался посередине проезжей части с заглохшим мотором, в него врезался следующий «мерседес», а в следующего третий.

Кузовы машин порадовали нас тушенкой, шоколадом и шнапсом, кроме того, личное оружие и гранаты водителей и охраны.

По моей команде партизаны быстро выскочили на дорогу и занялись сбором трофеев и зачисткой следов недавнего боя.

Машины и мотоциклы завезли подальше в лес и как смогли замаскировали кустами и валежником, фрицев оттащили в глубокий овражек и со словами: «кто к нам придет с мечом, того мы и похороним», закидали ветками.

К моменту появления следующей цели лишь только очень внимательный наблюдатель смог бы заметить, что здесь в этой точке что-то недавно происходило.

Но немецким танкистам в колонне из двух десятков танков было не до разглядывания окрестностей. Они спешили на восток в качестве подкрепления к камрадам, упершимся в неумелую, но героическую оборону Красной армии. Проклятые русские партизаны намертво парализовали ближайшую железную дорогу, разбирая рельсы и шпалы в нескольких местах и уничтожая ремонтные бригады и их охрану.

Озверевшее немецкое командование бросило на поиск вредителей два полка ЭсЭс и десяток самолетов наблюдателей, а пополнения стало перераспределять на другие железные дороги и ближайшие крупные автодороги.

Танки мы, разумеется, пропустили. Бить их к сожалению, было нечем.

Я приказал бойцам перетаскать трофейную еду в схрон неподалеку, а технику превратить в неремонтопригодную рухлядь. Ресурсы немцев не беспредельны, поэтому каждый разрушенный «мерседес» приближает нашу победу.

Следующую целья едва не пропустил. Колонна пленных, пыльных грязных, измученных, следовала на запад. Четыре сотни красноармейцев и шесть десятков охраны на неполных три десятка моих партизан.

При чем немцы шли, настороженно озираясь, хмурые и готовые к неприятностям. Видимо, были уже в курсе того, что вокруг огромное количество злых партизан.