Можно было бы и больше топать, но по темноте это верный шанс поломать руки-ноги, да и мы все успели за день хорошенько вымотаться.

Не знаю как другие бойцы, а я уснул, даже не ужиная. Только успел озадачить Бердыева назначением караульных и вырубился прямо там где лег.

Утро не бывает добрым. Это я еще из своей мирной жизни в другой реальности знал.

Сейчас требовалось встать чуть свет, быстро пить дурное на вкус трофейное немецкое кофе, закусывать галетой и бежать по утреннему лесу на север во главе с командой партизан.

Я попросил Голос в счёт разрешенных ста вопросов подсветить мне наиболее уязвимые точки успешного немецкого продвижения на Ленинград.

Под Вильнюсом образовался большой, более 10 тысяч военнопленных, лагерь, успешное освобождение которых могло помочь организовать партизанское движение уже на Севере в Прибалтике.

Если в Белоруссии большое количество пленных было обязано быстрым танковым клиньям Гота и Гудериана, то Прибалтика во время войны восстала против советской власти.

При включении в СССР немалая часть литовской, латвийской и эстонской армии были включены в состав советской армии с сохранением младшего и среднего командного состава и вооружения.

Жесткое внедрение советской власти в Прибалтике настроило очень многих прибалтов против СССР, и до этого момента не сильно любивших Москву.

Эти настроения проникли в воинские части с большим количеством местного населения, и с началом войны они восстали.

Из-за предательских ударов в спину позиции Северо-западного округа посыпались как карточный домик, так как многие подразделения оказывались в котлах, которые замыкали бывшие свои военные части.

Советские войска в спешке отступали, бросая обозы и оставляя исправные коммуникации, чем позволили немцам развивать стремительное наступление к Ленинграду.

Нашей архиважной задачей было разрушить нормальное питание операций группы армий Север.

Кто-то мог бы мне возразить, что главное это центр, оборона Москвы, однако, сейчас по лесам Белоруссии с заходом в северные регионы Украины ходили десятки зубастых партизанских отрядов.

Там уже становилось тесно, тем более что взбешённый нежданным препятствием Гитлер приказал выделить из пополнений целую дивизию Вермахта и отправить её вместо фронта в тыл в Белоруссию — в помощь камрадам из СС, разобраться с партизанами.

Это помогло… почти никак.

Солдаты фюрера очень хорошо научились воевать с противником как в чистом поле, так и засевшем в укрепрайоне, благодаря хорошему взаимодействию с Люфтваффе и очень грамотному использованию артиллерии и минометов.

Партизаны же не держали никаких позиций и вообще боя не принимали. Коварно неожиданно атаковали из засады и трусливо удирали в лес, не желая героически и зря умирать под мощным огнём артиллерии и минометов Вермахта.

Дивизия, разделенная на полки и роты, суматошно двигалась по лесам Белоруссии с крайне переменным успехом и неся немалые потери. Часто не боевые. Сломанных ног, рук и прочих частей тела у солдат Вермахта случалось по несколько десятков в день. И это без метких снайперских пуль, гранат-растяжек, капканов, установленных русскими варварами, не согласными с гениальными планами фюрера по порабощению и расчленению своей страны.

В любом случае в Белоруссии у немцев и без нас сейчас хватало проблем, настало время расширить границы нашей деятельности на территорию Прибалтики.

Смущала меня местность — меньше лесов, больше дорог и населённых пунктов, сложнее прятаться, менее лояльное население… хотя на западе Белоруссии народ тоже столкнулся с ускоренной советизацией по-сталински и к комиссарам в массе своей относился настороженно.

Лагерь военнопленных в Прибалтике находился в десяти километрах от крайней точки лесного массива.

Мы шли по лесу, несколько раз довольно долго проходили по руслам ручьев и небольших лесных речек, чтобы сбить возможную погоню с обученными выслеживанию людей собачками.

В этот раз в силу жесткой усталости всего отряда я скомандовал ранний отбой и дал возможность партизанам хорошо отдохнуть и выспаться, отрядив несколько смен в дозорные и сам же заступив в первую из них.

19.20 10.07.41

Стоять я выбрал в паре с Васей Алексеевым, нашим отрядным снайпером.

Это была не просто блажь. Нужно было посоветоваться с этим крайне полезным человеком.

— Как дела у твоей снайперской тройки? Как ученики? — спросил я с интересом.

— Иногда попадают — уже хорошо. — мудро усмехнулся якут. — Есть маленько таланта. Будут живы — через год станут неплохими охотниками.

Я их не только стрелять учу, товарищ старшина, науку лес понимать передаю, слушать его жителей. А это не так быстро. Меня отец и дед с малолетства учили. Для охотника главное это что? Не метко стрелять, а не дёргаться, сохранять спокойствие в засаде. Это спокойствие не сразу приходит, а немного потом-потом.