— Завтра будем наших товарищей из плена выручать. — сказал я снайперу. — Надо бы пулеметные точки сразу в самом начале выбить, чтобы не положить кучу людей.

— Нужно будет смотреть через бинокль, товарищ старшина. — сказал якут. — и много думать. Куда мне сесть, куда моим ученикам, как вам добраться до ворот и охраны.

— Добраться поможет немецкая форма, благо у нас есть десяток комплектов как раз для подобных концертов. — сказал я. — А вот вовремя уничтоженные пулеметчики на вышках это залог успеха и сохранности жизни наших товарищей.

— Сделаем всё что сможем, тащ старшина, — пообещал якут с невозмутимым видом. — А там уж как Айыы тойон, верховный бог предков, решит.

Утром мы позавтракали, поделились на охрану и пленных, я примерил форму унтершарфюрера СС. Китель с орлом и свастикой сел на меня так хорошо, как будто его шил по фигуре хороший еврейский портной.

Народ перешучивался, улыбался.

— Sie sind aufgereiht, Ihr Idioten, wer versucht zu fliehen, bekommt eine Kugel (Выстроились строем, недоумки, тот кто попытается сбежать получит пулю), — рявкнул я громко. И когда партизаны от удивления пооткрывали рты, добавил строго, — не расслабляемся, товарищи.

Мы на задании, поэтому те кто изображает немцев, общаемся исключительно на немецком. Кто умеет тот пусть тренируется, кто плохо умеет, тот пусть заучит десяток ругательств. Даже если фрицы всего на пару секунд позже поймут что мы русские, это преимущество во времени может нас сильно выручить.

— Так скажите как фрицы любят ругаться, товарищ старшина, — сверкнул белозубой улыбкой красноармеец Николаев. — по пути до лагеря военнопленных дружно потренируемся.

И часа два мы шли, хором старательно повторяя:

— Шайзе, швайн, витцбольд, мист.

Лагерь мы осматривали из бинокля по очереди с командирами отделений сержантами Бердыевым, Бровкиным, Тороповым и старшим снайпером красноармейцем Васей Алексеевым.

Оптика показала нам четыре пулеметных вышки, квадрат, окружённый колючей проволокой, набитый красноармейцами как бочка сельдью, охрану с собаками и выявила нечто странное непонятное: вертухаи красовались в форме РККА.

Мы несколько раз каждый смотрели по очереди и дивились этому факту.

Советские военнослужащие охраняют советских же военнопленных?

Внезапно меня осенило.

Я смутно вспомнил как или на уроках истории в школе или где-то на просторах интернета читал или слышал про восстания прибалтов в 41 ом году.

СССР, приняв новые республики в свой состав, несколько опрометчиво включило местные вооружённые силы в состав Красной армии, почти не меняя их состав. Только отправив высшее руководство в отставку.

Большинство из военнослужащих -прибалтов приняли немецкие войска как освободителей и ударили в спину советским войскам, подняв вооружённое восстание.

Видимо, часть из этих предателей поставили охранять бывших сослуживцев.

Неужели даже парочки немцев не поставили приглядывать за своими новыми союзниками?

Хотя нет, разумеется, предположить подобное было глупостью: на вышках с пулеметами сидят эсэсовцы, готовые дать прикурить как и военнопленным, так и новым союзникам, да и в палатке возле лагеря наверняка располагается немецкий офицер или унтер-офицер.

Вася прикинул свое расположение и учеников так чтобы гарантированно накрыть все четыре пулемета, а заодно прикрыть наше выступление, и отправился размещаться на позиции.

Мы же собрались в колонну, пленные и бравые комрады из СС и двинулись по дороге, бодро насвистывая Дойче зольдатен, унтер официрен.

При чем свистели не только конвойные, но и пленные.

Пришлось обозвать последних несколькими грязными ругательствами и приказать заткнуться.

Неподалеку от ворот нам навстречу вышло три литовца.

Я навел на них МП 38 и сказал грозно:

— Сдать оружье, рюсский швайн.

Главный из них со знаками различия капитана неумело прозиговал мне и крикнул радостно:

— Хайль Гитлер. — и затем путаясь в немецких, русских и литовских словах начал сбивчиво объяснять про то что они бравые солдаты Свободной Литвы помогают доблестным немецким солдатам освобождать Прибалтику от большевистских орд.

Немецкое командование поручило им охранять советских военнопленных под руководством обершарфюрера Шмульдца, который изволит отдыхать в палатке…

Я презрительно махнул рукой и сказал:

— стоп болтать, литовски уньерменш, принимать своих пленный рюсски унтерменш, служить Великий Дойчланд, звать ленивый свинья Шмульдц делать документ.