Муляжи, конечно. Мы, китайцы, с большим уважением относимся к предкам и вообще всем усопшим. И этот урок — что подчеркнуто учителем в самом начале — не несет и крохи непочтительности. Только лишь знания, всё ради них!

Учитель Мун тоже сжимает кость. Он поднимает и опускает «трофей».

— Кость! — выкрикивает учитель.

— Кость! — вторят шестнадцать тонких детских голосов.

— Os! — округляет рот учитель.

Сначала «шмели», затем «осы»… Но эти про кости, только на латыни.

— Os! — повторяют детки.

И вскидывают руки с крепко зажатыми косточками. Раз за разом. И ещё — для закрепления.

Идеальное пособие для начинающего некроманта…

Занятное: в играх производства Поднебесной вы вряд ли встретите скелета. Если не верите, можете поискать. Но даже «Близы» перерисовывали для китайского рынка в WoW куски плоти в булки и хлебушек, костяных драконов и расу нежить «одевала» в плоть, а скелеты-декорации становились соломенными пугалами.

Культ предков. Так-то.

И мы такие:

— Кость! Кость! Кость!

Раз второе сентября выпало на воскресенье, мы рванули всей семьей… в пустыню. На съемки рекламы для Вод Куньлунь.

Батя впервые с нами, ему всё очень любопытно. Он, конечно, старается вести себя сдержанно — и это у него даже получается. Но глаза так и светятся искренним интересом.

Вообще, выезд какой-то уютный. Все свои — эта реклама только про меня и немножко про Жуя. Ролик будет коротенький, но с обилием графики.

История, как упоминал режиссер Ян, племянник владельца Вод Куньлунь, приснилась Яну-старшему. Наше дело — этот сон сделать былью.

Тут даже мой загар уместен. Я хоть и береглась, как могла и не могла, от солнца. Но всё равно «затемнилась». И это хорошо для первых дублей.

В них эта ворона предстает в новом для себя образе. Ролик начинается… с катастрофы. Не пугайтесь, речь всего лишь об аварийной посадке маленького самолетика. Героический пилот — Жуй в роли оного — сажает горящий транспорт, куда пришлось. В пески.

Эти деятели приволокли в пустыню Тяньмо (восемьдесят с небольшим километров от столицы) аппарат по типу «кукурузника». Уж не знаю, на ходу он или нет. «Полет» снимали вчера, пока я махала костью… в смысле, училась.

Пилот помогает мне выбраться из отлетавшей свое «птички». И мы с ним идем по пескам. Рация не работает, связи нет, зато есть песок и солнце.

Пара дублей про хождение по пескам. Упорство дает силы, не подпускает отчаяние. Ещё бы воды… Вымотанная девочка вспоминает, что положила перед вылетом в рюкзак бутылку воды.

— Не разбилась же? — с трепетом и надеждой шепчут трескающиеся губы.

Цела бутылочка: яркая этикетка — с лиловыми, золотистыми и красными цветами — Вод Куньлунь.

Я правильный ребенок — сначала даю попить Жуй Синю. Здравый расчет был бы: без сильного взрослого шансы ребенка на выживание в пустыне ничтожно малы. На деле лишний повод засветить этикетку в кадре.

Жуй делает один глоточек, возвращает бутылку мне.

Жадно пью: умаялась идти (по жаре, в толстой куртке, которую нельзя снять, образ же). Капля стекает, блестит, словно бриллиант. И падает на землю.

Пейзаж начинает преображаться: тянутся к небу растения, распускаются цветы. Там, где капелька упала в песок, образуется озеро… Птицы невиданные звонким клекотом приветствуют расцвет природы. (И это всё будет дорисовано, а я просто переоденусь для финального дубля).

А ещё меняюсь я (при помощи стилистов).

Облик принцессы для меня, одежды воина для Жуя. Мы оба восхищенно глядим на меняющийся мир.

«Воды Куньлунь — живительная сила природы», — прозвучит моим голосом. Записанным в студии, а не посреди большой песочницы.

— Стоп, снято, — как же я соскучилась по этому щегольскому высокомерию в голосе!

— Доченька, это и впрямь волшебство, — щурится от яркого солнца (а вовсе не от слез гордости) батя. — То, как менялось твое лицо!

— Меня просто умыли, пап, — смущенно улыбаюсь. — И снова накрасили.

— Глазки твои выразительные тоже умыли? — не сдается тишайший каменный воин.

— Малышка Мэй, не скромничай, — утирая пот со лба, доходит до нас Ян-старший. — Ты сыграла ярче, чем в моем сне.