— Мамочка, мне нужно сегодня заполнить бланк, — напомнила о как будто бы важном. — Про занятия. Я хочу выбрать музыку. Вы с папой согласны?

— Конечно, сокровище, — она присела на корточки, чтобы обнять меня. — Любое твое желание. Мы с папой постараемся воплотить.

— Музыка, — прошелестели бланк и шепот.

Клубничный леопард неподалеку от меня с хмурым видом застегивала ремешок на сменной обуви.

— Музыка, — эхом шепнула Вэйлань, затем добавила совсем тихо. — Всё лето занималась с репетитором.

— Вообще не до занятий было, — «сдала» эта ворона саму себя.

Зато честно: у меня всё лето чуть ли не по минутам было расписано. Куда там воткнуть ещё и уроки музыки?

Выходит, у Сюй в этом плане фора.

Тем интереснее будет с ней соревноваться.

— Дети, пошустрее, пожалуйста, — поторопила нас учитель Юй. — У нас есть для вас объявление. Среда начнется с особого выездного занятия. Это место не работает по субботам. Поэтому мы выбрали будний день. С вашими родителями всё уже согласовано. Не опаздывать!

Заинтриговали, коварные!

Впрочем, до среды ещё дожить надо. Некоторым — в прямом смысле. А ведь так спокойно день начинался…

Момент, когда мальчик-обезьяна вскочил со своего места, чтобы побежать на долгожданную прогулку, запомнили мы все.

Потому как этот чудик споткнулся о свою же ногу (как есть, сачковал на физ-ре и танцах!) и грохнулся. Да так «удачно», что ударился ухом о край стола.

Повредил хрящ. Своим ором чуть не оглушил всех остальных. Голосина там обнаружился — сирены с оповещениями об эвакуации тише и нежнее воют, право слово.

Гематома начала набухать моментально — к вящей радости акулы. Точно будущий доктор растет: она же подхватила карандашик и стала примеряться, как лучше ткнуть в эту штуку.

Я зазевалась (эффект оглушения действовал, не иначе), и едва не допустила Шуфэн до несчастного. Повезло, что няня Шань оказалась расторопнее вороны.

Хотя не такой и острый карандаш, не проткнул бы. Может, она контур припухлости обвести хотела?

— Тихо! — это учитель Юй подоспела к общему веселью (и одному горю).

Пацан икнул, заткнулся, но тут же снова заголосил. Правда, уже тише и с упором на всхлипы.

— Умираю, — хныкнул он. — Больно.

— К доктору, немедленно, — распорядилась Дюймовочка. — Повезло.

— Повезло? — изобразили эхо я и няня Шань (та — уже с раненым детёнышем на руках).

— В прошлом году в моей группе был схожий случай, — поделилась с нами Юй. — Там, правда, ухо отвалилось. И тоже, что интересно, трехлетка.

От такого заявления малыш передумал умирать. И потянул ручонки — щупать, не оторвалось ли и его ухо тоже?

Получил по рукам — незаслуженный хлопок от Лань.

Про трехлетку: очевидно же. Энергии уже хоть отбавляй, а координация ещё не окончательно отлажена. Вот и заносит малявок время от времени.

— Куда ты лезешь грязными руками? — сделала страшные черные глаза Лань. — А ты чего тянешься? — это к Цао, не оставляющей попыток ткнуть кончиком карандаша в ушное «вздутие». — Тебя за уши оттаскать, чтобы так же раздуло?

— Кх-м, — кашлянула Дюймовочка, делая отмашку Шань — с глаз долой. — Дети, гулять.

В славные времена мы живем, конечно. Официально телесные наказания учащихся запрещены. Я это в новостях слыхала, мол аж с революции лупасить деточек нельзя.

Но всем учителям глубоко плевать на запреты. Итог: послушные, чуть ли не шелковые детки.

А то потом наберутся от запада всех этих прав, свобод и прочих благоглупостей. Станут растить непуганых изнеженных сыночек-корзиночек.

Бухчу зазря: и так, и эдак не фонтан, если уходить в крайности. А вообще, от пары шлепков по мягкому месту ещё никто не умирал. Это я на опыте. Вполне себе заслуженном: те же усы-водоросли определенно стоили того.

Шуфэн — та вообще поделилась откровением на тему: «Как я провела лето». За переписыванием каких-то там табличек с иероглифами. В основном — стоя. А спала она на животике.

И всё после того, как стянула с подставки мамин любимый цветок. Подруженьке вздумалось попробовать на вкус землю в горшке. Мама так серьезно говорила цветку, что польет его вкусненьким удобрением, от которого он весь расцветет.

Я переспросила: точно ли речь о матушке акулы? Потому как госпожа Цао показалась мне строгой и холодной, как обледенелые сосны на вершинах Желтых гор в провинции Аньхой. (Вообще, должна быть другая транскрипция, но благозвучности ради вне Поднебесной говорят «хой» или «хуэй»).