Одобрительно покивал его сопровождающий.

— П-ф! — фыркнула Цао Шуфэн.

Мать-холодрыга удостоила дочь взгляда.

— Панда ждет, — напомнила я приятелям нашу общую цель. — Если нас не надули.

Увы: на улице никто нас не встречал. Ни национальный символ, ни любые другие животные. Мелкие птички в ветвях зеленых еще деревьев не в счет.

— Везде обман, — взгрустнулось нам.

И всё-таки мы заблуждались. Перед воротами в садик, за красной трехколесной тележкой, украшенной разноцветными воздушными шариками, стояла долгожданная панда.

На двух ногах (ладно, лапах).

— Вау, — только и смогла сказать эта ворона.

Леденцы и розочки манили. Но вот в чем фокус: с другой стороны по пешеходной зоне шла другая панда. Красная.

Такая… менее натуральная, если уместно говорить так о ряженых в костюмы животных людей.

— Какая из них — наша? — с осоловелым видом завертел головушкой Гао Юн.

— Молодой господин, стойте за моей спиной, — отработанным шагом заслонил наследника его сопровождающий. — Это может быть отвлекающее действие.

— Похитители детей с каждым годом всё изобретательнее, — заполошно (и смутно знакомо) проговорила ближайшая, черно-белая панда. — А ну, стой на месте!

И рванула вперевалку к красной панде. Красные панды в природе мельче «национального символа», но этот представитель уступал только в объеме «талии», а ростом превосходил черно-белую.

Но от бега бешеного округлого медведя красный сначала оторопел, а затем ринулся бежать. Почему-то вбок, к зеленым насаждениям, уже тронутым осенней позолотой.

Петляющий бег двух краснокнижных животных с огибанием деревьев — это круче, чем любой мультик. Со всей ответственностью заявляю!

Мы (дети) дружно болели за «нашу», черно-белую. Не зря же она охраняла тележку с леденцами?

Мать моя вызывала подкрепление в лице Шу и бурчала, что зря муж остался в машине. Бате позвонили по поводу фирмы, мы его оставили «совещаться». Он у нас вообще сегодня больше за водителя. Которого постоянно отвлекают важными звонками.

Помощник семьи Гао что-то говорил в воротник (подозреваю, там был микрофон в петличке).

Круглолицая мать бегемота стояла с отвисшей челюстью. Госпожа писательница со страдальческим видом удерживала за воротник тонкой курточки дочь. Шуфэн рвалась принять участие в веселье.

Вот кошачий медведь, он же малая красная панда, скользит на влажной от утренней мороси травке газона. Почти падает, но выравнивается. Однако секунды потеряны!

Бамбуковый медведь, он же большая панда, делает мощный рывок. Хватается — в прыжке! — за штанину плюшевого красноватого костюма. Или за хвост? Неудачный ракурс, дайте вид сверху!

— У-и-и! — пищим мы на высокой тональности, когда красная панда выскальзывает из захвата. — Держи его, хватай!

Ещё один героический рывок, и панды валятся в куст. Одна поверх другой. Черно-белую подводит неудобный широкий костюм.

Тут-то и прибегает подкрепление от сопровождающего Гао.

Скручивают всех животных… Правда, по команде от «помощника» отпускают черно-белую пухляшку.

Отчего я к этому мишке в женском роде? Так голос, что о похитителях детей вещал, был женский.

Я б даже подумала на Шу. Голос был приглушен плюшевой головой, что усложняло распознавание. Но телохранителя мать моя вызывала. Успешно: вон она, несется.

Мишки лишились голов. Черно-белая стянула свою сама.

— Добегался, — выпалила няня Шань. — А ну, покажись, кто ты такой, фальшивый медведь?

С красного башку стянули.

— Дорогой?! — завопила на всю пешеходную зону госпожа Бо.

— Папа?! — вознамерился перекричать родительницу Ченчен.

— Отбой, — коротко скомандовал помощник семьи Гао. — Цель опознана.

Господина Бо вежливо подняли и отряхнули.

— Папа Ченчена, что ты тут делаешь? — схватилась за голову мать бегемотика. — И почему ты в костюме?

— Сын сомневался в появлении панды, — ответил, растирая поясницу, господин Бо. — Так вчера и сказал: «Всюду обман». Не будет никакой панды. Я слишком долго был невнимателен к нему. Решил, что будет правильным приободрить А-Чена. Он ведь боится уколов.

— Дорогой, — мама Чена накрыла ладонью нижнюю часть лица.

В глазах заблестели бисеринки слез.