— Ой, мля! — раздался возглас мужика, который тут же добавил, потрясая обвисшей кистью. — Такси! Кому такси?

— Я тебя сам, куда хочешь, отвезу, — отозвался я и подхватил сумку с чемоданом. — Идём, мэм. Карета вас ждёт!

Карету, точнее, своего «Росинанта», я припарковал возле будки «милиция». Так безопаснее. А то народ повадился щетки стеклоомывателя воровать, колеса снимать. Ухитрялись даже лобовые стекла вытаскивать. Сосед пожаловался. Приехал днем пообедать. Через час выходит, а его «жигуленок» стоит без лобовухи. Менты, включая нашего участкового, конечно, приезжали, но только руками развели. А опер намекнул, сходи, мол, на поклон к «авторитету». Заплатишь чуток, он и поможет, найдёт. Даже телефончик дал этого самого авторитета.

Я когда увидел номер телефона и имя-отчество владельца, едва сдержался, чтоб не засмеяться. Телефончик принадлежал Барбосу, Толе Собачкину. Разумеется, помог я соседу, позвонил Анатолию, попросил посодействовать. Толя узнал меня, сразу проникся, понял, помог. Лобовое стекло соседу принесли через пару часов и даже помогли поставить обратно. Правда, по уверению соседа, стекло было не новое и совсем не его. Но какая разница?

От дома до вокзала было всего пять остановок на автобусе или три с половиной километра пешком. Но на машине круче и лучше, maman оценила.

— Как дела у нас в деревне? — поинтересовалась она.

— Огурцы, помидоры, перец кончились, — не отрываясь от руля, сообщил я. — Дома, в смысле, в квартире, теперь овощной склад. Я всё собрал, тебе сюда перевез, можешь заняться консервированием.

Краем глаза я отметил, что maman чуть скривилась. Мысленно хихикнул, ибо нефиг столько сажать.

— Морковь, свекла, капуста еще растут, — добавил я. — Лук, чеснок не выкапывал, но пора уже. Тоже много будет. Урожай очень хороший.

Maman нахмурилась, помолчала, потом выдала:

— Тош, давай урожай будем в деревне хранить, а? Там и погреб есть. А здесь… Ну, действительно, куда овощи девать?

— Раздашь коллегам, — предложил я. — Они будут рады.

— А ты не будешь ругаться?

Ого! Maman уже моё мнение интересует! Да еще «ругаться»!

— Нет, мэм, не буду, — улыбнулся я. — Как отдохнула?

— Ой, сыночек, здорово! — вздохнула maman. — Так здорово, что и возвращаться не хотелось. И позагорала, и накупалась, и подлечилась. Процедуры всякие. На экскурсии поездила.

Мы приехали. Я затащил багаж домой.

— Чай заварил, ужин на плите! — крикнул я, выходя из квартиры. — Я скоро.

Надо было автомобиль отогнать в гараж. На всякий случай. Хотя после моего звонка Барбосу все автомобильные воришки должны были обходить наш двор стороной.

Все расспросы, рассказы мы отложили до завтрака. У maman был еще один в день в запасе, поэтому она на работу не спешила. У меня же встреча с Устиновым была запланирована на полдень.

За завтраком, который растянулся на час с лишним, maman интересовало всё, начиная с общих вопросов:

— как я тут без неё жил целых три с лишним недели?

— как дела в деревне?

— заезжал ли я в Химик?

Ну, и далее по мелочам, вроде: не обзавелся ли девушкой, как у меня учеба в институте (и это в начале сентября!), работа (прежде всего, разумеется, сколько платят?).

Maman вспомнила про Альбину (не видел её? может, помирились?), про тётю Машу (отвез бы ей огурцов-помидоров-перца), про моих одноклассников (кто куда поступил, кто где учится/работает) и, конечно же, про «Светланочку» Быкову (как она там, бедненькая?).

При этом она требовательно заявила, чтобы я на все её вопросы отвечал детально, в подробностях.

— Как жил, мэм? — я продемонстрировал полный холодильник. Дескать, не голодал, забит таинственный белый шкаф до отказа всякими вкусностями и полезностями.

— Как дела в деревне?

— Поедем на выходных, узнаешь! Все по тебе соскучились, начиная от соседей и заканчивая домовым и банником.

— В Химике да, был. Тете Маше овощей отвез, порадовал старушку. Она устроилась на работу. Куда? Съезди к ней, спроси, проведай!