Ответ стал очевиден довольно быстро: он не ожидал, что они будут вместе воспитывать ребенка... он ожидал, что Мэгги будет делать все сама. Она должна была выполнять всю тяжелую работу, пока он наслаждался хорошими моментами. Он ни разу не сменил ни один из грязных подгузников Паркера. Ни разу не встал, чтобы покормить его ночью. Он даже не предложил покормить его поздно или рано; все это было заслугой Мэгги. Таким образом, пока Эндрю жил своей лучшей жизнью, не спал до утра, играя в Call of Duty, а затем лежал до бог знает скольки времени, Мэгги была полностью лишена сна. Она могла бы простить его, если бы у него была работа, на которую он должен был ходить, но он всегда настаивал, что никогда не будет "рабом системы", как он так красноречиво выразился, - зачем ему работать только для того, чтобы отдавать половину своей зарплаты в виде налогов? Конечно, с ребенком Мэгги тоже не могла работать. Таким образом, им приходилось жить исключительно на государственные подачки и на те небольшие деньги, которые ей могли одолжить родители.

В конце концов, все это стало слишком. В одну из таких ночей, во время одной из многочисленных истерик Паркера, она сорвалась. Она ворвалась в гостиную, вырвала его чертову PlayStation из развлекательного центра и швырнула ее в чертов телевизор со всей силой, на которую она, черт возьми, могла. Они боролись с чем-то гнилым той ночью. Эндрю даже пришлось ударить ее, чтобы успокоить.

Возможно, это и было концом...

Но... черт... это было самое близкое, к чему он подошел, чтобы прикоснуться к ней с тех пор, как родился Паркер. Он больше не хотел заниматься с ней любовью. Очевидно, он считал ее отвратительной. И почему? Потому что она родила его ребенка? Как это вообще может быть справедливо?

Мэгги в конце концов узнала настоящую причину, по которой он больше не занимался с ней сексом - он трахал кого-то другого.

Конечно... все это имело смысл... как только он получил лучшее предложение, Эндрю ушел от них, исчезнув в закате со своей новой пассией и не оглядываясь назад.

Мэгги ничего не слышала о нем с того дня. Насколько ей было известно, он вполне мог быть мертв, и, по правде говоря, часть ее желала, чтобы это было так. Если бы кто-то сказал ей, что его нашли где-то в канаве лицом вниз, то ей было бы все равно. Она бы с радостью танцевала на его могиле, после всего того дерьма, через которое он ее заставил пройти.

Паркеру, возможно, было не все равно; именно он был больше всего ранен исчезновением отца. Не то чтобы он знал об этом. Он ничего не помнил; он был слишком мал в то время, чтобы понимать, что происходит. И не то чтобы он задавал вопросы или что-то в этом роде. Но он, вероятно, скоро это сделает, и что Мэгги должна была ему тогда сказать? Что его отец был пустой тратой времени и ему было на него наплевать? Это была правда, но Мэгги знала, что она не должна была поливать его грязью перед их сыном. Но почему бы и нет? Зачем ей лгать? Зачем ей защищать Эндрю? К черту его; он не заслуживал защиты.

Прямо сейчас Паркер, похоже, даже не знал, что его отец пропал из его жизни. Он прекрасно справлялся без него. У него было все, что ему было нужно. У него была крыша над головой и еда в животе, и у него была мать, которая его любила.

Да... Мэгги любила его... по крайней мере... сейчас она действительно любила его. Было время, когда она его совсем не любила. Какое-то время она его ненавидела. Ее возмущал тот факт, что он был рядом, разрушая ее жизнь. Она изначально не хотела его; завести ребенка было идеей Эндрю. Когда Эндрю ушел, она чувствовала себя застрявшей с Паркером, как будто он просто помешает ей жить той жизнью, которую она должна была вести. Даже когда он пошел в школу, она все еще не могла найти постоянную работу, так как не могла позволить себе платить за уход за детьми. Не помогало и то, что Паркер был довольно болезненным ребенком в первые несколько лет своей жизни. Всякий раз, когда Мэгги находила работу - даже если это была работа на неполный рабочий день - ее постоянно вызывали, и она должна была заботиться о своем больном ребенке. Это просто не стоило хлопот, пытаться найти работу, но не иметь возможности работать бoльшую часть отведенных ей часов, оставляя их без денег на жизнь.

Но все было в порядке. Конечно, могло быть и хуже. У них был дом. У них была еда в шкафах, хотя и самая простая. Им было комфортно. И когда Паркер стал старше, а Мэгги привыкла к мысли, что теперь это ее жизнь, то все, казалось, стало лучше. Теперь она любила Паркера всем сердцем.

Парк тоже любил ее, почти так же сильно, как любил телевизор.

Мэгги винила себя за это. Возможно, она позволяла ему слишком много времени проводить перед ящиком. Он с удовольствием проводил часы, сидя со скрещенными ногами на полу в гостиной, всего в двух футах от экрана, смотря любую отупляющую программу, которая транслировалась в любой момент. Но Мэгги это было нужно; она, казалось, отдыхала только тогда, когда он отвлекался на свои программы.

Он любил мультфильмы. Все громкое, глупое и красочное. Иногда Мэгги даже не была уверена, что он понимает, что происходит в шоу. Иногда она не была уверена, что она сама понимает, что происходит в шоу. Для нее это был просто шум. Но Паркеру это, казалось, нравилось.

Помимо мультфильмов, его любимым шоу было "Приятели для объятий" - шоу о странных инопланетных людях-существах, которые жили вместе в доме и устраивали всевозможные проказы. Это было живое действие, самих "Приятелей для объятий" играли люди в костюмах. Мэгги пришлось признать, что они выглядели довольно круто; то, как двигались их лица во время разговора, казалось почти реалистичным. Она предполагала, что головы были каким-то образом роботизированными, но потом она не придала этому большого значения.

Как бы Паркер ни любил шоу, то, как они навязывали детям товары, было довольно отвратительно. Родители были почти обязаны расстаться со своими с трудом заработанными деньгами, чтобы их ребенок не стал мишенью для хулиганов на детской площадке из-за отсутствия рюкзака и ланч-бокса "Приятелей для объятий". В прошлом году они выпустили ряд говорящих плюшевых игрушек прямо перед Рождеством. Они были около пятнадцати дюймов ростом, и если сжать их животы, они говорили, выкрикивая какие-то обыденные цитаты и крылатые фразы из шоу. Конечно, их было мало. Мэгги была уверена, что эти компании делают это намеренно, производя слишком мало своей продукции, чтобы ее не хватило на всех, создавая раздутое чувство желания товара и гарантируя, что он исчезнет с полок. Из-за этих чертовых плюшевых игрушек были беспорядки; люди буквально дрались за них в магазинах, на первый взгляд нормальные матери выцарапывали друг другу глаза, чтобы попытаться вытащить последнюю с полки.