Его атаковал второй Як. Он вертелся вокруг маленького диска, словно хищник, охотящийся на свою добычу, и ни на секунду не терял свою цель. Винт ревел, разрывая воздух, а пули свистели, оставляя за собой огненные следы. Илья никогда не видел такого пилотажа! Складывалось впечатление, что за штурвалом не человек, а какая-то машина. Фигуры высшего пилотажа следовали одна за другой, и как бы не маневрировал диск, пилоту каждый раз снова и снова удавалось поймать его в прицел и стегануть его пулями.

Однако досмотреть бой в воздухе Илье не дали. На площади появился новый персонаж. Он так внезапно появился, что Илья не сразу заметил изменения в обстановке. Это было существо, которое и представить себе было невозможно! Опираясь на четыре иглообразные лапы, на манер паука, это создание мгновенно перемахнуло половину площади и направилось к обломку крыла от Яка. Илья замер, стараясь даже не дышать.

Существо, размером с небольшой автомобиль, с гладкой, переливающейся фиолетовой кожей протянуло свою длинную, изогнутую лапу, увенчанную острыми когтями, и едва коснулось крыла. Его движения были исполнены странной, почти механической точности. Затем оно замерло, подняв голову, и вдохнуло воздух, словно пытаясь уловить тончайший аромат, доступный лишь его обостренным чувствам. Глаза, мерцающие холодным желтым светом, медленно скользили по поверхности, исследуя каждую деталь крыла самолета.

На мгновение существо застыло, будто прислушиваясь к далекому звуку, недоступному человеческому слуху. Затем, с легким фырканьем, оно щелкнуло своими двумя огромными хелицерами и с едва уловимой грацией растворилось в темноте, оставив за собой лишь тонкий, едва заметный след на снегу в виде углублений от его острых, как пика, конечностей.

Илья выдохнул. Всё это время он сидел не шевелясь, затаив дыхание, словно камень, вросший в землю. Возможно, именно поэтому существо его не учуяло. «Жуть…» — прошептал он, сплюнув на снег. «Такое даже самая больная фантазия не способна породить!» Его убеждение, что эти твари — творение рук человеческих, трещало по швам. Он не мог даже приблизительно представить, из какого чудовищного зародыша выросло то, что секунду назад прыгнуло в кусты, оставив за собой лишь шелест ветвей и ледяной ужас в душе.

Илья решил двигаться прямо сейчас. Было подозрение, что просиди он тут еще немного, и сюда может заявиться еще какая-нибудь гадость. Монстр, который в этот раз его учует! Он встал, ощущая тяжесть в занемевших от долгого сидения в неудобной позе ногах. Отряхнул со своей головы и накидки снег, который уже успел покрыть его сантиметровым слоем. Проверил, на месте ли его новое удостоверение и та самая коробка с наградой. Убедившись, что все его вещи на месте, Илья осмотрелся по сторонам и, убедившись в том, что опасности нет, пригибаясь как можно ниже к земле, побежал вдоль площади по направлению к улице Ленина.

Беспокоиться о шуме смысла не было. Бой в небе продолжался, и грохот орудий двух оставшихся самолетов разносился эхом среди высоких домов. В небе, затянутом дымом, сверкали вспышки, и казалось, сам воздух дрожал от взрывов! Тем временем в небе что-то особенно сильно рвануло, но что именно там произошло, Илье было не видно. Бой уже происходил далеко от центра города, и большинство деталей было скрыто за постройками. Единственное, что он смог рассмотреть, так это то, что диск, получив огромную пробоину в своем борту, резко пошел на снижение и с неимоверным грохотом упал где-то на востоке. От удара в некоторых домах вынесло стекла, и они осыпались на тротуар, как хрустальный дождь.

После того как упал диск, в городе воцарилась гробовая тишина, и теперь Илье приходилось вести себя как можно осторожнее. К его радости, мягкие обмотки на ногах позволяли ему смелее ступать по снегу и льду. Он миновал обломок крыла самолета, проводил глазами отметины от лап того фиолетового существа, пробежался вдоль овального фонтана с античной статуей Геракла и, выйдя на финишную прямую, прибавил скорость.

Без каких-либо приключений Илья добежал до горкома партии. Перед центральным входом на небольшой лужайке, на самом высоком постаменте возвышался памятник Владимиру Ильичу Ленину. Лицо вождя, с резкими чертами и глубоким взглядом, выражало непоколебимую волю и уверенность. Его фигура, исполненная монументальной строгости, была устремлена вперёд, словно вождь все еще продолжал вести за собой массы. Широкий плащ, развевающийся на ветру, придавал образу динамику, а рука, решительно вытянутая вперёд, словно указывала путь в светлое будущее.

На вытянутой руке, зацепившись стропами за пальцы бронзового Ильича, висел парашют. Парашютист был мертв. Его тело, обвисшее на стропах, качалось под порывами ветра, как марионетка, лишенная воли. Его парашют, некогда символ надежды на спасение, теперь стал саваном, тихо шелестящим в ночной тишине. Это был молодой младший лейтенант ВВС Союза Советских Социалистических Республик с огромной отметиной ожога на полноватом лице и очень «колючими» зелеными глазами. Которые, широко раскрытые, сейчас смотрели в пустоту, словно пытаясь уловить последний отблеск света.

Луна, бледная и равнодушная, скользила по небу, освещая лишь крыши домов и подчеркивая тени, которые, казалось, жили сами по себе. Ветер, ледяными порывами, шептал что-то на своем языке, навевая мысли о том, что за гранью жизни. Смерть явилась сюда с грохотом, криком, ворвавшись в это место, чтобы остаться — явной и осязаемой. Она забирала жизни, методично и неумолимо, покуда не угаснет последний свет, пока не вырвется из груди последний вздох. И в этой ночи каждый оставался наедине с собой, с мыслями, с тем, что ждет его в этом городе.