По обеим сторонам штурмовика, чуть отставая, шли два истребителя Як-9 — воплощение инженерного мастерства и символ воздушной мощи Советского Союза. Их гладкие линии и изящные формы вызывали восхищение и трепет каждого, кто видел эти машины в небе. Мощные моторы, словно огненные сердца, гнали машины вперед, а их способность к молниеносным маневрам и мгновенной реакции на любые угрозы делала их смертоносными и неуловимыми хищниками.

На крыльях и бортах всех трех машин ярко-алой краской были искусно выведены пятиконечные звезды — гордый и неизменный символ ВВС Союза Советских Социалистических Республик.

Под ними раскинулась ночная степь, покрытая толстым слоем белоснежного, как саван, снега, который своим покрывалом мягко сгладил все контуры ландшафта. Изредка в этой безмерной глади встречались четко очерченные, словно вырезанные по трафарету, прямоугольники полей, разделенные узкими полосами лесного насаждения. Эти лесополосы, как охранники, отделяли вечные бескрайние просторы степи от мирного благоустройства обработанных земель, придавая пейзажу загадочный, почти мистический облик.

Задний стрелок-радист штурмовика сверился с картой. Координаты были четко прописаны в полетном задании, и ошибки быть не могло. Курс тоже был верный. До цели оставалось считанные минуты. Отключив карманный фонарик и свернув карту, он убрал ее в свой планшет и обратился к первому пилоту:

— Сань, судя по карте, мы идем на город! — Ему приходилось громко кричать. Шум двигателя, работающего на максимальных оборотах, не давал нормально говорить, а связь последние полчаса как перестала работать из-за странных помех.

Приходилось гнать, выжимая из мотора практически всё, на что он был способен, благо штурмовик позволял развивать скорость до четырехсот километров в час. Истребители, конечно, поспевали, их самолёты могли развивать скорость больше. До пятиста. Но их пилотам приходилось гораздо хуже. Як-9 — машина, созданная для дерзких атак в ограниченном воздушном пространстве и на малых, максимум средних дистанциях, в отличие от Ил-2, который был более приспособлен для дальних перегонов, поэтому пилоты истребителей были вынуждены постоянно бороться с сильными порывами бокового ветра и ямами, вызываемыми разницей воздушных потоков.

Пилот, которого назвали Саня, кивнул, давая стрелку понять, что его слова услышаны.

— Вась, что со связью? — обратился Саня к Василию.

Василий пощелкал переключателем. — Ни СПУФ (переговорное устройство), ни РСИ-4 (приёмо-передающая станция) не пашут. Еще РПК-10 (радиополукомпас) сбоит. На КИ-11 — «север» пляшет!

И правда, на бортовом радиополукомпасе стрелка будто сошла с ума и начала жить своей, какой-то особенной жизнью, периодически резко отклоняясь и показывая пеленг куда угодно, но только не на станцию, где она должна быть. Также плясал компас КИ-11. Что было очень странно! Эти приборы относились к высококачественным и практически никогда не давали сбоев. Если, конечно, ты не пересекаешь северный полюс, где меняется магнитное поле Земли.

Но на север они не летели! Их курс, наоборот, пролегал на юг, а если точнее, то на юго-восток, и такое поведение компаса можно было объяснить только его неисправностью.

Саша пощелкал пальцем по стеклу прибора, но стрелка не желала успокаиваться. Сейчас она прыгала еще чаще.

— Вась, проверь на ручном! — Он имел в виду компас, который носили на запястье все штурманы и помощники пилота. У Василия он обязательно должен был быть.

— Уже глянул, — отрапортовал Василий. — Та же чехарда…

— Значит, не сломаны, — пробормотал Саша себе вслух. Выходило, что поломки навигационных приборов не было. Не могли же одновременно сломаться все три прибора: и радиополукомпас, и компас самолета, и самый простой наручный компас. Там уж точно ломаться нечему! Просто что-то мешало работе приборов и наводило на них сильное магнитное поле. Но вот что? Что могло вызывать искажения магнитного поля такой силы, что датчик слеп и не видел магнитного поля целой планеты? Также что-то по-прежнему полностью глушило их связь.

«Странно все это, странно…» — Саша почесал свою макушку прямо через утепленный шлем.

Стало немного тревожно. Для успокоения души он решил поверить, как там их арьергард. Он плавно покачал крыльями три раза, и оба «Яка» ответили ему также, что по их договоренности на случай непредвиденных обстоятельств означало: «Все в порядке».

«Ну слава богу!» — успокоился Саша. Парни, что летели с ними на этот странный боевой вылет, были опытные фронтовые летчики, и все должно пройти гладко. А связь… Им всем часто приходилось летать через линию фронта вообще без связи, ночью и иногда даже в грозу и в туман. Терпимо!

До цели им оставалось еще пятнадцать минут.

А вылет и правда был крайне странный. В половине первого ночи их подняли по тревоге. Самолеты, которые последнее время использовались исключительно для тренировок в виду мирного времени, полностью заправили и снарядили боеприпасами. «Нарядили на свадьбу», — как говаривали ветераны. Причем зарядили всё: на их «Ил» — две крыльевые пушки «ВЯ» калибра 23 мм с боезапасом по 150 снарядов на пушку, два крыльевых пулемёта «ШКАС» калибра 7,62 мм с боезапасом по 750 патронов на пулемёт, пулемёт «УБТ» в задней кабине с боезапасом 150 патронов. Даже четыре держателя РО-82 под крылом, на которые подвесили 4 ракетных снаряда РС-82.