На память о жене ему достались те самые наручные часы, которые остались в больнице вместе с его вещами, и эта фотография. Жена была на втором месяце беременности…

Илья вздохнул и, найдя в ящичке стола пачку папирос со спичками, закурил. Пепельница была на столе. «Мало нам бед…» — прошептал он, глядя в темноту. В душе была и горечь, и ярость, которые одновременно терзали его сердце. Горечь — холодная, как зимний ветер, проникала в каждую клетку и холодила душу. Ярость — огненная, как извержение вулкана, рвалась наружу, требуя мести тем тварям, которые так нагло рвали его мир на куски. Они сплетались воедино, создавая бурю, которая не утихала ни на миг, а только разгоралась. Перед его глазами всё маячил тот самый череп ребенка. Девочки, которую звали Аня…

Эти твари, кто бы они ни были, плоды жутких экспериментов, пришельцы из глубин космоса, даже пусть сами демоны из преисподней, они все должны сдохнуть! Их мерзкое присутствие отравляет мир. Они не заслуживают ничего, кроме смерти. Они — ошибка, чума, кошмар, который нужно уничтожить. Никакой жалости, никакого милосердия. Только огонь, сталь и ярость, которые выжгут их след из мира людей!

Илья потушил окурок и решительно поднялся со стула. Он полностью разделся и, размотав свои ноги от тряпок, пошел в ванную. Тапочки, которые остались у него еще с больницы, он решил не снимать. Своих домашних тапочек у него не было. Старые давно износились, а новые он так и не купил. Просто не доходили руки.

Вода была, но только холодная. Наскоро помывшись в обжигающей ледяной воде, Илья чисто выбрился и, хорошенько растеревшись махровым полотенцем, вытащил из шкафа свежее белье.

Он с огромным наслаждением натянул чистую свежую белуху, про себя отметив, что раны на месте укуса уже полностью затянулись. Остался только розоватый шрам. Ожог на его ноге, который он получил буквально час назад, также не сильно беспокоил. Воспаление сошло на нет, и рана, казалось, начала затягиваться. Илья только положил на место поражения чистую марлевую повязку. О шраме, что был после ранения на его бедре, он уже и думать забыл!

Не став забивать себе голову, как такое могло произойти в столь короткий срок, Илья нашел комплект новенькой формы и теплую шапку-ушанку. Сразу всё надел. Форменную фуражку, которая лежала рядом с теплой шапкой, он отложил в сторону. Не сезон. Холодно.

Навесив свою новую награду себе на китель, Илья натянул на ноги хромовые сапоги и подпоясал себя ремнем. Подошли и его старые «капитанские» погоны, в которых он вернулся с войны. Последним указом президиума их всех приравняли к военным.

Рядом висела его парадная форма с наградами еще с войны. Наряду с медалью «За отвагу», медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и медалью «За взятие Берлина», на кителе еще были закреплены медаль «За оборону Кавказа» и нагрудный знак «Гвардия». На самом видном месте висел орден «Отечественной войны».

Илья гордился этими наградами. Однако ни одна из этих наград не шла ни в какое сравнение с орденом «Красной Звезды»! Эта награда была для него особенной, и он оставил только ее. За что он удостоился «Звезды», Илья начал догадываться. Таких чудовищ, которых он успел насмотреться за эти дни, никто и никогда не мог себе даже представить, не говоря уже о пленении одного из них! Илья понимал, что это вышло по большому счету случайно, но, видимо, его заслуга была так оценена высшим руководством.

Разобравшись с одеждой, Илья на всякий случай снял сапоги и, потуже перемотав портянки, их снова надел. Стало получше. Сапоги теперь сидели на ногах плотнее, и можно было не опасаться растереть ноги при беге. Тапочки он решил вернуть в больницу позже, когда вернется туда за своими часами.

Настало время самого главного! Порывшись в верхнем отделении шкафа, Илья выудил оттуда свёрток и, положив его на стол, развернул. В свёртке из промасленной ветоши лежал револьвер системы Нагана. Самовзводный семизарядный револьвер под унитарный металлический патрон бездымного пороха калибра 7,62 мм. Такой бойцы называли «офицерский» за вариант двойного действия спускового механизма.

Илья взял револьвер в руку и примерился к этому легендарному оружию. Рукоять с накладками из рифлёного дерева приятно ложилась в ладонь, словно продолжение руки. Механизм, скрытый внутри, работал с тихим, почти музыкальным щелчком, напоминая о точности инженерной мысли создателей этого произведения искусства. Это был не просто инструмент, это символ эпохи, где каждая деталь дышала историей!

Илья обожал этот револьвер. Он достался ему от отца — революционера, который стал офицером Красной Армии. Он участвовал в боях за свободу от гнёта империалистической гадины с этим револьвером ещё тогда, в 1917 году. И они победили, чтобы дать народу надежду на светлое будущее, и теперь этот револьвер послужит его сыну добрую службу в очищении города от нечисти. Как преемнику своего покойного отца в борьбе за жизнь человека!

Илья старательно зарядил оружие семью патронами из коробочки, которая лежала тут же, завёрнутая в газету. Он засунул револьвер себе в правый карман галифе. Так как слева висела на ремне кобура, в которую он сразу вложил ТТ, и ему было неудобно доставать пистолет. А другой кобуры у него не было.

Остаток патронов он ссыпал себе в правый нагрудный карман кителя. Прямо у его ордена Красной Звезды, который теперь буквально сиял на своём месте и тем самым радовал глаз своего хозяина. Удостоверение на его имя в новом звании, легло в другой карман.