Ни в Христе, ни в Аллахе уже нет ни малейшей необходимости. Конец света произойдет без их участия: смещение земной оси, вызванное стремительным таянием многокилометровых толщ льда на Южном полюсе, привело к тому, что движение планеты по орбите замедлилось и день ото дня становится все медленнее.

Представьте себе апельсин. Теперь представьте, что кожура апельсина окутана сложной сетью рек, магнитных полей и тектонических плато. А еще по ней бродят крошечные хрупкие создания, уверенные в могуществе своей науки и живущие во власти суеверий. На поверхности уязвимой и ненадежной кожуры эти создания строят свои жилища.

А теперь выгляните из своего окна.

Выглянув из своего, я увидел столб черного дыма, извергнутого Везувием. Отсюда он казался всего лишь темным пятном, расплывшимся на фоне голубого неба.

На третью ночь ко мне явился Влад — папа Иннокентий XIV. Остановившись в дверях камеры, он уставился на меня, словно хотел в мельчайших подробностях запомнить мой облик.

— Ты по-прежнему не способен познать собственную натуру, Хью? — спросил он и распростер руки. — Не отвечай, в этом нет нужды. На свой вопрос я могу ответить сам. Ты был и остаешься хищником, но пытаешься найти этому оправдание. Сердце твое вожделеет крови, а с губ срывается жалкий лепет.

— Судя по всему, тебе тоже не так просто постичь собственную натуру, — заметил я, указав на его роскошное папское одеяние.

— Тяжелые времена требуют железных правителей, а история еще не знала таких тяжелых времен, как нынешние, — изрек он. — Я просто принял брошенный вызов и достиг могущества в военную пору. Ты сам был свидетелем этого. Но повелевать трупами в мирное время, когда над каждым живущим более не висит угроза смерти, — довольно скучное занятие. — Его губы скривила змеиная улыбка. — Поэтому ты здесь, сидишь на этой скамье, а я стою над тобой с кольцом святого Петра на пальце. Я всегда был ведущим, а ты покорно следовал за мной. Да, моя природа стала иной благодаря тебе, но твой укус лишь ускорил преображение моей воли и разума.

— Значит, ты стал миротворцем?

— По крайней мере, мне удается казаться таковым. Этот мир предпочитает миротворцев, Хью. Они являют собой приятный пример для подражания.

«Как ему удалось вознестись так высоко?» — спрашивал я себя. Я знал, он был избран папой в годину, когда Церковь раскололась на две части и земля начала уходить у кардиналов из-под ног. Сторонники идеи всеобщего братства и распахнутых объятий никак не могли найти общего языка с приверженцами жесткого курса, уверенными, что править нужно огнем и мечом.

Как он сумел использовать их разногласия для своей выгоды? Ведь он никогда не был рукоположен в священники и не имел доступа в Ватикан, а всего лишь бросил в землю, вспаханную войной, семена новой легенды. И когда пришло время, пожал щедрые всходы.

— История повторяется, — молвил Влад. — Тебе известна судьба папы Целестина V? Того, что взошел на папский престол в тысяча двести девяносто четвертом году?

Мне пришлось признаться в своем невежестве.

— Странно, что ты ничего о нем не знаешь. В то время ты уже жил. Я-то появился на свет сто пятьдесят лет спустя. Слушай меня внимательно и делай выводы о том, как надо пользоваться ситуацией.

Церковный конклав длился уже полтора года, а кардиналы никак не могли сдвинуться с мертвой точки, — начал он свой рассказ. — Спорам и препирательствам не было конца. Каждый хотел взойти на папский престол, и каждый не мог допустить того, чтобы это сделал другой. Наконец они достигли согласия и избрали папой восьмидесятилетнего отшельника, жившего в пещере высоко в горах Южной Италии. Разумеется, кардиналы действовали в собственных интересах: они полагали, что старик будет послушной марионеткой в их руках. Так и случилось. Когда несчастного старого дурня заставили спуститься с гор и приехать в Ватикан, он был растерян и испуган донельзя. Тоскуя по своему убежищу, он приказал сделать в папских покоях его копию и спал там. Он был совершенно не способен править и, промучившись несколько месяцев, отрекся от престола и вернулся к отшельнической жизни.

Прошло семь веков, и после смерти папы Иоанна Павла IV кардиналы, эти старые вороны в красных шапках, вновь оказались в затруднительном положении. Церковь, того и гляди, взорвется, даже быстрее, чем планета, которую ей так и не удалось спасти. Но кардиналы по-прежнему не в состоянии решить, кто поведет их к неизбежному концу. Я давно понял, как будут развиваться события, и принял необходимые меры. Когда настало время, в Ватикане оказался мой верный союзник, который предложил избрать папой простого человека, силою веры исцелявшего раненых на полях сражений в Боснии. Ты помнишь, как убедительно я сыграл эту роль? Кардиналы проглотили наживку. Я сделал правильный ход, а они — ханжеский выбор. Потому что знали: мир одобрит его, сочтя, что пророчество о кротких, наследующих землю, наконец-то осуществилось. Сами же кардиналы, скрывшись от посторонних глаз, надеялись, подобно умелым кукловодам, дергать за ниточки свою марионетку.

Влад вновь позволил себе улыбнуться, обнажив жуткие острые зубы.

— Все вышло так, как они задумали. За исключением одного обстоятельства — манипулировать мною оказалось совсем не просто.

Я натужно рассмеялся:

— Это может повлечь за собой серьезные проблемы.

— Несомненно. Но не забывай — на моей стороне догмат о папской непогрешимости.

— Полагаю, твоя непогрешимость волнует их меньше всего.

— Это палка о двух концах. Сделав меня папой, кардиналы получили возможность осуществить свои тайные желания, о которых они прежде не осмеливались даже говорить вслух. Двадцать-тридцать лет назад, будучи амбициозными молодыми священниками, могли ли они вообразить, что, подобно своим средневековым предшественникам, получат власть над жизнью и смертью?