– Вот дерьмо, - прошептал Джио.

Прежде чем я успел сказать что-нибудь еще, с нижней площадки лестницы раздался крик.

– Сладкая горошинка?
– Позвал Раш.

– Эм, да... Банни?
– Ответил я, когда мой взгляд упал на Тампер. Джио засмеялся, и ему пришлось прикрыть рот рукой.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты выбрал опцию ночной доставки товаров, которые ты… Я... ты... заказал для меня… ты... Мне.
– Запинающиеся слова Раша заставили меня предположить, что Кинг где-то рядом.

Мы с Джио переглянулись и покатились со смеху.

– Покажи Кингу заказ, - попросил Джио.
– Он, возможно, помнит, сколько времени потребовалось, чтобы доставить посылку. Дорогой, я говорю о посылке, которая...

Я услышал, как Раш громко кашлянул.

И долго кашлял.

– Все хорошо. Я разберусь!
– Крикнул Раш.

Я едва расслышал, как мой дядя спросил:

– Что за посылка? Что ты заказал?

Остальные его слова потонули в нашем с Джио смехе.

Боже, как хорошо было вернуться домой.

ЭПИЛОГ

РАШ

ГОД СПУСТЯ

Марджи была права.

Это настоящий ад - пытаться уснуть, когда твоей второй половины нет рядом с тобой в постели. К счастью, у меня осталась всего одна ночь, а затем Кристофер снова будет в моем распоряжении до следующего семестра, когда ему нужно будет поехать в Дьюк в рамках своей программы для практикующих медбратьев. После этого он закончит учебу, и, если повезет, количество времени, которое нам придется проводить порознь, будет ограничено несколькими днями, когда мне, возможно, придется уезжать по работе.

Это был напряженный год с тех пор, как Кристофер рассказал своей семье правду. То, как любовь всей моей жизни сообщил новость о своем ВИЧ-статусе, едва не разорвало меня на части. Но мои страдания были каплей в море по сравнению с тем, что пришлось пережить Мике, Кону, Кингу и Джио в ту ночь, когда Кинг и Джио застали нас с Кристофером за тисканьем на обеденном столе. Я никогда не забуду, как Кон и Мика появились в доме вскоре после того, как Джио и Кристофер спустились из нашей спальни. Пара была слишком рада увидеть Кристофера, обнять его, чтобы вообще задуматься о том, зачем их пригласили в дом в середине дня. К счастью, они не взяли с собой сестру Кристофера, Рори, так как она была в детском саду.

Только когда Кон и Мика увидели Кинга и Джио, сидящих в гостиной, переплетя руки и с мрачными лицами, они поняли, что что-то случилось. Поскольку оба мужчины уже знали, кто я, когда я провожал Кристофера домой после ночи в клубе, в представлении не было необходимости.

Как только Мика, человек, который, по сути, стал отцом Кристофера, услышал эту новость, он вскочил на ноги и заключил Кристофера в объятия. Непоколебимая сила Мики, несмотря на его очевидный страх и замешательство, не позволила Кристоферу сохранить самообладание, особенно после того, как Мика заверил молодого человека, что все будет хорошо.

Было много слез, много вопросов и чертовски много ярости, когда четверо мужчин узнали, как Кристофер был заражен. Именно в этот момент я был вынужден вмешаться, чтобы убедиться, что все внимание по-прежнему сосредоточено на Кристофере и на том, как он переживет последующие дни, пока мы ждем ответа на вопрос, помогает ли лечение.

Нам позвонили менее чем через двадцать минут после того, как мы с Кристофером призвали всех разойтись по домам через несколько часов. Небольшая компания согласилась, что нет необходимости сообщать кому-либо из оставшихся членов семьи, пока мы не узнаем, в каком состоянии находится Кристофер.

Хотя нам и посчастливилось попасть на прием к доктору Кляйнман уже на следующее утро, это была бессонная ночь для нас обоих и, вероятно, для двух других пар тоже. В тот же вечер Кристофер впервые признался мне в любви. Остаток вечера мы провели, обсуждая наши планы на будущее. Вопрос о здоровье Кристофера даже не обсуждался, потому что наше совместное будущее будет неизменным, независимо от того, продлится оно дни, недели, месяцы или годы. Реальность заключалась в том, что никому, ни единому человеку на планете, не было гарантировано будущее. Большинство воспринимало это как должное, но не мы.

Когда подошло время приема, Кристофер попросил свою семью подождать в кафе рядом с кабинетом его врача под тем предлогом, что не все поместятся в смотровой кабинет доктора Кляйнман. Это было правдой, хотя добрый доктор, вероятно, могла бы что-нибудь придумать. Правда заключалась в том, что Кристофер хотел, чтобы у нас двоих было несколько минут на то, чтобы обдумать результаты и то, что это будет означать. Когда доктор Кляйнман вошла в палату и улыбнулась Кристоферу, давая понять, что у нее хорошие новости, он издал что-то вроде всхлипа, прежде чем закрыть лицо руками. Хотя я сидел рядом с ним, сразу же подвинулся, чтобы обнять его, и как только он взял себя в руки, я придвинул свой стул поближе к нему, так что между нами практически не осталось пространства.