Когда они с комиссаром вернулись к нему в кабинет, месье Морен сел на своё место, задумчиво подвигал по столу чернильницу, и только затем сказал:

– Вы правы, месье Лефевр. На улице Пастухов его не было. Это кто-то другой. Завтра выделяйте кражу по улице Пастухов в отдельное дело.

Под вечер погода окончательно испортилась. Фонари светились особенно тускло, выл ветер. Отовсюду сырость: из воздуха, из стен, сверху, снизу. Из серых облаков, затянувших небо, падал мокрыми хлопьями снег, едва коснётся земли – собирался в лужи и пропитанные водой сугробы. Всё растает уже утром, но пока сугробы лишь делали совсем непроходимой невылазную грязь, превратив улицы в подобие болота. Пускай благодаря ковру не приходилось по дороге от Управления до дома хлюпать по лужам, да и тепловая завеса надёжно прикрывала от мокрого снега, от одной мысли, как от сарайчика-гаража до дома бежать по такой погоде, так сразу Гийома передёргивало. Плюнуть разок на правила пользования ковром, приземлиться на крыльце? А ковёр занести и оставить стоять в прихожей. Утром возни, конечно, отчищать щёткой от домашней пыли перед стартом. Зато сейчас в тепле. Оставить дверь дома открытой, чтобы в спину давала тепло, чистить, стоя на крыльце. Не так уж промозгло…

Додумать соблазнительную мысль и уговорить себя Гийом не успел. Прямо возле ворот дома парил ковёр, на котором ждали… Жюльетт и её старший брат Ульрик. Причём стоило оказаться рядом, как Ульрик немедленно, пользуясь близким знакомством и, не дожидаясь вопросов, начал:

– Привет – и у тебя, Гийом, десять минут. Мы ждём, летишь с нами.

– Э-э-э. Привет. И здравствуйте, Жюльетт. Ульрик, извини, после рабочего дня голова гудит. Куда и чего мы должны? Может быть, вы лучше в дом пройдёте?

– Я так и знал, что кто-то забудет. Между прочим, Дюмушели приглашали всех заранее. И даже не думай отказываться. Дюмушели заранее напомнили, что нас и тебя они обязательно хотят видеть. Потому бегом переодеваться. И по той же причине ты летишь именно с нами, чтобы не улизнул раньше времени. А то знаю я, занятой ты наш.

Гийому оставалось молча пробурчать неразборчивое согласие. Он и в самом деле почти забыл про приглашение на званый ужин от месье Дюмушеля на сегодня. Решил, хотя отказать и выходило немного неудобно, всё равно некогда сидеть вечером на такой ерунде, как официальное мероприятие. Если уж он так нужен, лучше потом заехать и пообщаться в спокойной уединённой обстановке. Видимо, Ульрик подумал то же самое, раз лично собрался друга взять за шкирку и привести на званый ужин. Да и Жюльетт будет хорошей компанией, тем более он давно уже не заглядывал к Дюранам – и стоило быть честным, по общению с умной и приятной девушкой капельку соскучился. Но давила совесть, что семейную реликвию, статуэтку тролля, они так и не нашли.

Уже на месте Гийом в очередной раз подумал, как повезло, что состояние ушло именно к Роже Дюмушелю – насколько по уму тот организовал приём, хотя раньше такими вещами, конечно, не занимался. Не стал перегружать постоянную прислугу, экономя гроши, а наоборот – явно попросил их совета, как делала покойная мадам Ланжевен. Садовник только встречал гостей. Дальше ему на вечер в помощь наняли шустрого парнишку, который сопровождал прибывших до крыльца, чтобы они сразу могли войти в дом, а дальше уже сам парковал их ковры. Точно так же в помощь экономке пригласили трёх девушек и двух парней. Можно было не сомневаться, что и на кухне готовят нанятые повара, а постоянная кухарка не надрывается одна за всех, а лишь руководит процессом.

Ещё порадовало, что Дюмушели долго жили на севере страны, где переняли многие традиции Империи. В частности, любой праздник обязательно начинается с застолья, причём кормят не для видимости какими-нибудь декоративными тарталетками и бутербродами с икрой, а подают полноценную перемену блюд от салата до горячего и десерта. Учитывая, что Гийом не успел поужинать на работе, рассчитывая поесть уже вернувшись домой, нормальная еда была очень вовремя.

Жюльетт, Ульрик и Гийом оказались последними, причём чисто случайно совпало – прибыли они минута в минуту к назначенному сроку. Оставалось мысленно посмеиваться: вот из таких совпадений и складывается репутация. При этом список гостей вызвал удивление. Ладно, Жан-Пьер Дюссо вместе с Иветт, всё-таки лучшая подруга дочери хозяев. Хотя тогда почему остальные без детей, а девочки сидят за общим столом? И нет младшего сына хозяев. Ещё две семьи со здешней улицы из тех, с кем Дюмушели сошлись ближе всего. С натяжкой понятно, с чего тут заместитель мэра месье Фортен. Всё-таки благодаря установленному именно у него «сторожу» арестовали неуловимого грабителя. Но тогда зачем приглашены ещё четыре семьи, которые в городе значат немало и все не рантье? Тот же месье Пюэль владеет почти четвертью молочных ферм вокруг Флорана и единственным в округе молокоперерабатывающим заводом. Вроде бы понятный выбор гостей, тем более что и сам Роже Дюмушель как раз готовится производить и продавать «сторожей» – во Флоране принято поддерживать своих, остальные семьи будут только рады, если в городе появится новое прибыльное дело. Логично пригласить в эту компанию Ульрика. Зачем тогда нужны Гийом и Жюльетт?

Месье Дюмушель и дальше продолжал северную традицию: за столом хотя и общаются между собой, но о делах или все поздравления можно, только когда гости сыты. Учитывая погоду на улице, сейчас эта традиция была весьма к месту, поэтому никто не возражал. Лишь когда гости после плотного ужина, наконец-то немного почувствовали друг другу родными и братьями, подали десерт, и месье Роже заговорил:

– Мадам и месье. А теперь, позвольте мне пару слов, зачем я сегодня всех вас пригласил. Вот две наши виновницы сегодняшнего торжества. Иветт Дюссо и моя дочь Николь. Все вы знаете, что недавно наши девочки совершили изобретение. Совершенно самостоятельно и большое, серьёзное инженерное изобретение. Две недели назад нам подтвердили патент, и вот вчера наконец-то пришло официальное подтверждение Государственной Промышленной палаты о регистрации патента на их имя. Патент действует не только на территории нашей страны, но и на территории Северной империи. Поздравляю!

В комнату проскользнули две девушки из прислуги, отдали в руки поднявшимся из-за стола смущённым девочкам два свитка. Как полагается для таких документов – на зачарованном пергаменте с особыми магически закреплёнными водяными знаками. Внизу на золотистом шнурке висит большая печать красного сургуча, тоже зачарованная.

Дальше начались поздравления родителям, воспитавшим таких умных детей. Ретрограды, может быть, и поморщились бы, мол, девочки. Однако сегодня собрались лишь те, для кого важен был не пол, а возраст – в неполные тринадцать лет сделать изобретение, которое признали в Промышленной палате как заслуживающее внимания и пригодное к промышленному производству. Потому аплодировали все от души. Следом поздравляли по очереди остальных, без кого, по словам месье Дюмушеля, ничего бы не случилось. И заместитель мэра вместе с месье Пюэлем, которые помогли быстро оформить патент, и другие. Неожиданно досталось тёплых слов месье Лефевру, который, оказывается, и способствовал переезду Дюмушелей во Флоран, написав им письмо. Хотя тогда Гийом заполнял и пописывал всю бюрократическую волокиту просто как младший из двух следователей, занятых в деле. Поздравили и Жюльетт, благодаря которой, по версии мадам Дюмушель, девочки и познакомились, когда сначала встретились у неё в ателье, а потом пошли вместе с ней в кафе... Гийому оставалось лишь гадать, зачем мадам Дюмушель и Жюльетт именно такая версия событий – ведь не просто так женщины переглядывались между собой.

Наконец, тосты и поздравления завершились, гости встали из-за стола и чинно прошли в другую комнату. Как всегда в таких случаях бывает, стараясь размяться после плотной еды, кто-то из мужчин пошёл курить, несколько дам, усевшись на диванчике в уголке, начали разговаривать о разных материях. Совершенно неожиданно выяснилось, что родители Жюльетт, помимо обязательной школьной программы и уроков семейного дела решили дать дочери классическое образование ближе к тому, которое предпочитали в старых семьях. Оказывается, Жюльетт посещала уроки вокала. Когда она, смущаясь, согласилась спеть пару куплетов известной оперетты, по комнате поплыло очень милое бархатное сопрано. Тут же кто-то вспомнил, что мадам Дюмушель на севере была солисткой местного церковного хора, а среди гостей нашёлся человек, весьма профессионально умевший играть на пианино. Вокруг импровизированного концерта мгновенно собрался круг слушателей.