— Окей, — кивнул я и вышел в коридор.

Обстановка в отеле напряжена — все всё поняли насчёт ростовской группировки. Но волнений нет, потому что ничего принципиально не изменилось и если бы мы не закусились с этими уродами в Волгодонске, мы бы закусились с ними позже, возможно, в менее выгодных условиях.

То есть, люди осознают, что это было неизбежно, и факапа с нашей стороны не было. Мы всё сделали правильно, за исключением попытки переговоров.

По дороге встречаю Ронина и Фазана.

— О, Студик, айда с нами! — позвал меня последний. — Поможешь в гараже!

— Но я хотел… — начал я.

— А я хотел себе хуй до колен! — прервал меня Фазан. — Но приходится довольствоваться жалкими двадцатью сантиметрами. Идём-идём!

Тяжело вздыхаю и следую за ними.

Спускаемся в подземный паркинг, где у нас оборудована полноценная СТО для гражданских автомобилей и бронетехники.

— Короче… — подошёл Фазан к уже почти собранной БМП-2М. — Сейчас будем заводить эту милашку. Если что-то наебнётся, то будьте готовы замарать руки — её срочно нужно починить. Партия и народ Волгограда поручили мне эту высокую миссию, поэтому я не пожалею ни секунды вашего времени, чтобы выполнить её!

— А у нас есть партия? — усмехнулся я.

— Насчёт партии не уверен, честь и совесть народа точно есть — Проф, — ответил Фазан. — И он сказал мне, чтобы бэха поехала.

— Как думаете, с ним всё окей? — спросил я. — А то он ведёт себя несколько странно…

— Это нормально после контузии, — ответил Ронин. — И это хорошо, что у вас есть форсреген — так восстановление было бы не гарантировано. Я думаю, то, что он сейчас странный — это больше психологическое, чем физиологическое. Фантомная боль или как вы это называете…

Я задумался об этом.

А ведь и вправду — после залечивания тяжёлых ранений форсрегеном, КДшников преследуют фантомные боли. Чем контузия головного мозга принципиально отличается от других ранений? Да ничем.

— Значит, его полностью отпустит через месяц-два, — кивнул я.

Меня самого до сих пор преследуют фантомки в плечах от того случая со сраным беркутом…

— А у нас есть хоть какое-то подобие плана по поводу ростовских? — поинтересовался я.

— И не такие метели в ебало летели, — ответил мне Фазан. — Большими силами они до нас зимой не доедут — нужно дороги чистить, а это палево и риск закидывания колонн камиками. А оно им не сдалось даром. Я бы, на их месте, что-то предпринимал только с конца апреля.

— Здесь не Сибирь, — покачал головой Ронин. — К середине марта снега уже не будет. Но будет грязь, примерно до середины апреля.

— Так то на то и выходит! — воскликнул Фазан. — До весны время есть, а это значит, что надо процитировать классика: «Надо качаться!»

— С каких пор Щека стал классиком? — усмехнулся я.

— С тех самых, когда его мудрые изречения стали особенно актуальны, Студик! — ответил Фазан.

— Нет у нас времени до весны, — не согласился с его мыслями Ронин. — Самая эффективная оборона — это активная оборона.

— По-граждански можешь перефразировать? — попросил Фазан.

— Это значит, что мы должны атаковать, — объяснил Ронин. — В нынешних условиях, чтобы воевать из Ростова с Волгоградом, нужно приложить серьёзные усилия, потому что просто доехать — это даже не десятая часть задачи. Нужно настроить логистику, доставить к переднему краю живую силу и бронетехнику, а затем методично штурмовать вражеский город. А это означает предварительную разведку и кропотливую работу. Это будет очень тяжело, в нынешних реалиях на земле.

— Если это так тяжело, то нахрен им этим заниматься? — задал очень резонный вопрос Фазан. — Они же даже не знают наших сил и возможностей!

— Та битва в Волгодонске — это крайне серьёзный репутационный ущерб, — ответил Ронин. — И дело не в соседних поселениях, которых легко может и не быть, ведь эта группировка ведёт очень агрессивную политику, а во внутренних потребителях. Их отряд потерпел серьёзное поражение, о чём точно узнали мирные жители и внутренняя оппозиция. Пиджак, раз сумел построить такое на руинах города, далеко не глупый человек, поэтому прекрасно понимает, что мы нанесли тем поражением структурный дефект его организации. И этот дефект нужно устранить, любой ценой, потому что от этого зависит устойчивость его власти.

Фазан начал ковыряться в двигательном отсеке БМП.

— Я так и знал, что эта война обязательно будет неизбежной, — сказал я.

— И ты прав, — улыбнулся Ронин. — Пиджак, если он даёт себе отчёт в том, насколько уязвимым стало его положение, приложит все усилия, чтобы прийти сюда и уничтожить нас. И скоро он узнает, где мы живём.

— Да, узнает, — согласился я. — А как ты видишь нашу активную оборону?

— Нужно будет отправлять рейдерские группы, но уже не просто так, а в направлении Ростова, с задачей по поиску и уничтожению опорных пунктов, которые Пиджак обязательно будет основывать этой зимой, — ответил Ронин. — Если он не начнёт делать это, то мы волнуемся зря, и он не начинает войну.