Не все выдержали напряжение. Около семидесяти человек — знатные ученики с семьями, приехавшие за бесплатным обучением магии — покинули Угрюм, когда масштаб конфликта стал очевидным. Я не удерживал их. Те, кто пришёл за дармовщиной и сбежал при первых трудностях, всё равно не стали бы настоящими защитниками Пограничья.

Моё обращение к подданным Владимирского княжества вызвало настоящую бурю. Коршунов докладывал о панике в боярских домах — созывались экстренные семейные советы, многие дворяне заняли выжидательную позицию. Бояре, недовольные Сабуровым, вроде Скрябина, тайно радовались, но публично осуждали «мятежника Платонова». На рынках и в трактирах простой люд открыто обсуждал странности в смерти Веретинского — многие вспоминали, как внезапно всё произошло.

В Пограничье деревни, пострадавшие от наёмников, открыто поддержали меня. Те поселения, что ещё колебались, теперь просили защиты — за эти дни к нам присоединились ещё пять деревень.

Ответ Сабурова последовал быстро. Его пресс-секретарь назвал меня «буйным безумцем» и «лживым проходимцем», во Владимире прошли массовые аресты за «распространение клеветы». Герольды зачитали новый указ — награда за мою голову увеличена до двадцати тысяч рублей. Эфирнет захлестнула волна опровержений от наёмных писак — появились даже «свидетели» естественной смерти Веретинского, включая патологоанатома, якобы подтвердившего самовозгорание. На меня вылили ушаты грязи — нищий род, потеря имущества, моя казнь за бунт и помилование, связи с криминалом.

Наёмники отреагировали предсказуемо — часть компаний подняла цены, ссылаясь на «политические риски». Зато после новостей о разгроме Грозовой Стражи под Николопольем по лагерям поползли слухи о моей магической силе. Некоторые командиры теперь дважды думали, прежде чем вести людей против «мага, превращающего врагов в кровавую стружку».

Всё это время не прекращалось строительство фортов. Сотни рабочих трудились день и ночь, возводя пятиугольные бастионы вокруг Угрюма. Грановский с майором Беспаловым лично контролировали каждый этап — от закладки фундамента до установки орудийных позиций.

Сейчас я стоял на стене первого полностью готового форта, осматривая результат недельного труда. Утренний туман стелился по земле, окутывая людей и постройку призрачной дымкой. Я шёл по гребню стены, проверяя каждую деталь конструкции. Пять метров известняка, усиленного арматурой — эти стены выдержат прямое попадание из полевого орудия.

— Пороховые погреба готовы к загрузке, — майор Беспалов указал на люки в полу каземата. — Три уровня подземных галерей, как вы и приказывали. Дистанционные запалы проведены к командному пункту — в случае прорыва врага форт можно взорвать за тридцать секунд.

Семён Вахлов, наконец приехавший из Рязани с семьёй, присоединился к нам на северном бастионе. Худощавый сапёр с проницательными глазами и привычкой постоянно вертеть в пальцах какую-нибудь мелочь — болтик, проволочку, кусочек металла — осматривал минные поля через бинокль.

— Тройная линия установлена по всем правилам, — доложил он. — Применил систему селективного подрыва — каждый сектор минного поля активируется отдельно. Враг думает, что нашёл безопасный проход, углубляется, а мы взрываем мины у него за спиной.

— Отлично, — одобрил я. — Система управления надёжная?

— Дублированная. Даже если повредят связь с одним сектором, остальные останутся под контролем.

— Хорошая работа, Семён.

Капитан Журавлёв уже стоял у миномёта, установленного на орудийной платформе. Молодой артиллерист проверял механизмы наведения, его обожжённая щека подёргивалась от сосредоточенности.

— Готовы к пробной стрельбе, Ваше Сиятельство! — доложил он.

— Цель — тот холм в восьмистах метрах, — указал я. — Три выстрела. Проверим точность и время перезарядки.

Первый снаряд ушёл с глухим хлопком, прочертив дугу в туманном воздухе. Взрыв поднял фонтан земли точно на вершине холма. Расчёт работал слаженно — второй снаряд последовал через двенадцать секунд, третий — через одиннадцать.

— Отлично, — одобрил я. — Теперь координация с соседним фортом. Журавлёв, свяжитесь с их артиллеристами.

Пока капитан отдавал распоряжения, ко мне подошёл Грановский с полевой книжкой в руках. Мой заместитель выглядел измождённым — пять дней почти без сна давали о себе знать.

— Второй форт полностью готов, воевода, третий — на семьдесят процентов. Четвёртый и пятый — фундаменты заложены, стены начнём завтра. Но есть проблема.

— Какая?

— Логистика камня из карьера. Баржи идут неспешно, погрузка и разгрузка съедают часы. При нынешних темпах строительства нам не хватит материала для последних двух фортов.

Я нахмурился.

— Сколько у нас аэромантов?

— Восемь способных поднимать тяжести, но они уже на пределе. Тратим по пять крупных кристаллов Эссенции в день только на поддержание их сил. Геоманты тоже выдыхаются — вчера двое потеряли сознание прямо на стройке.