Майор вспотел ещё сильнее. Платок в его руках стал мокрым от пота. Он прекрасно понимал ловушку — принять должность означало стать соучастником, отказаться — повторить судьбу Щербина.

— Какая конкретная задача стоит перед гвардией? — выдавил он.

Сабуров встал, подошёл к карте на стене, где красным был обведён Угрюм:

— Нужно выделить тридцать лучших бойцов для специальной операции в Пограничье. Платонов зарвался, объявив себя независимым. Такое неповиновение требует жёсткого ответа.

— Но устав гвардии… — начал Ладушкин.

— Устав можно творчески интерпретировать, — мягко вставил Акинфеев. — Платонов объявил себя врагом княжества, следовательно, операция против него — это защита Владимира от внешней угрозы. Всё в рамках устава, просто нужно правильно оформить документы.

Ладушкин сидел молча, глядя на мокрый платок в своих руках. Князь видел, как в голове майора проносятся мысли — семья, дети, карьера, жизнь. Выбора не было, и все это понимали.

— Я… я сочту за честь, Ваша Светлость, — наконец выдавил майор.

Сабуров улыбнулся, придвигая документ о назначении:

— Мудрое решение, полковник Ладушкин. Да, с этого момента вы полковник. Подписывайте.

Пока Ладушкин дрожащей рукой ставил подпись, чернила расплывались от капель пота с его лба. Князь продолжал:

— Начинается новая эра гвардии. Эра настоящей службы княжеству, а не абстрактным принципам. Ваши люди будут обеспечены, их семьи защищены, их будущее гарантировано. Взамен — лояльность и выполнение приказов.

Хлястин передал новоиспечённому полковнику запечатанный конверт:

— Список гвардейцев для операции уже составлен. Особо отмечены те, чья лояльность вызывает сомнения — они пойдут в авангарде. Остальные обеспечат поддержку. Убедитесь, что никаких брожений в рядах бойцов не происходит. Нужно, чтобы они чётко выполнили приказы.

— Первую увеличенную выплату гвардейцы получат уже завтра утром, — добавил Акинфеев. — Пусть сразу почувствуют заботу князя. Деньги — лучший аргумент для колеблющихся.

Ладушкин встал на нетвёрдых ногах, сжимая конверт влажными пальцами:

— Будет исполнено, Ваша Светлость.

Когда за новым командиром гвардии закрылась дверь, Сабуров налил вина в три бокала. Тёмная жидкость отсвечивала кровавым в свете свечей.

— За разумных людей, которые понимают выгоду сотрудничества! — провозгласил князь, поднимая бокал.

Акинфеев пригубил вино и заметил:

— Такая гвардия будет служить только до первой серьёзной неудачи. Купленная лояльность непрочна.

— К тому времени я укреплю власть другими методами, — отмахнулся Сабуров. — Платонов падёт, Угрюм вернётся под контроль Владимира, месторождение Сумеречной стали начнёт приносить доход. С такими ресурсами можно купить не только гвардию, но и половину Содружества.

Михаил Фёдорович смотрел на список имён гвардейцев с красными пометками. Около десятка фамилий были обведены — эти не вернутся из Пограничья. Остальные станут примером того, как щедро князь награждает преданность.

В тишине кабинета было слышно только потрескивание дров и мерный стук напольных часов. Сабуров смотрел на медицинское заключение о смерти Щербина, лежащее среди прочих бумаг. Инфаркт — такой обыденный диагноз для такого необычного времени. Князь аккуратно сложил документ и убрал в ящик стола. История напишется победителями, а проигравшие станут лишь сносками на её страницах. Удача благоволит решительным, а нерешительные уходят в небытие.

Такова жизнь.

Пётр вернулся в свою комнату после ужина и долго стоял у окна, глядя на опустевшие улицы острога. Мысли о пропавшем отце не давали покоя. Собравшись с духом, мальчик вышел из комнаты и остановился в дверях кухни.

— Мам, а папа… кем он работал? — голос прозвучал тише, чем хотелось. — Дети в школе спрашивают.

Мария, мывшая посуду, замерла с грязной ложкой в руках. Несколько секунд она смотрела на сына, словно увидела его впервые.

— Допивай молоко и иди делать уроки, Петь. Завтра контрольная по арифметике.

— Мам, я серьёзно спрашиваю!

— Он… — женщина опустила ложку в таз с водой, — занимался поручениями. Выполнял задания.

Пётр шагнул ближе к столу, сжимая спинку стула.

— Какие задания? Он был охранником? Торговцем?

Мария отвела взгляд, уставившись в окно. Пальцы нервно теребили край фартука.

— Охранником, да. Охранял важных людей.

— Каких людей? Почему ты не рассказываешь?