— Он самый. После того как я устроил ему информационную атаку и заметно разорил, он явно побежал плакаться своим поставщикам из Каганата. А те решили разобраться со мной — сначала я ликвидировал их распространителя Кабана в Сергиевом Посаде, потом нанёс удар по партнёру в Твери. Для наркокартеля это вопрос репутации.

— По родне ударили, сволочи, — кивнул Родион. — Старо как мир, но работает безотказно.

— Похоже, кто-то из наркокартеля Каганата решил отомстить. Это их почерк — жестокость, демонстративность, игра на эмоциях. Они думают, что я пойду у них на поводу как последний идиот.

Я повернулся к собеседнику:

— Мне нужна вся информация по ситуации в Астрахани. Кто там появился за последние дни, какие силы собираются на старом соляном причале. И главное — всё, что можно узнать о реальном местоположении Святослава. Задействуй своего человека в Каганате. Заплати тройную цену, если понадобится.

— Дайте час — я всех подниму по тревоге.

— Действуй. И Родион… будь осторожен с запросами. Если противник узнает, что мы в курсе его игры, он может убить Святослава просто из предосторожности.

Коршунов кивнул и вышел. Я остался один, глядя на пульсирующую точку на карте. Плато Мангистау — гористая местность, идеальная для укреплённых баз. Если враг держит там Святослава, выбить его оттуда будет чертовски сложно.

Ровно через час Родион вернулся с папкой документов и мрачным выражением лица.

— Новости плохие, воевода. В Астрахани полномасштабная засада. Мой человек из портовой полиции сообщает — за последние три дня в город прибыло около полусотни подозрительных типов. Снимают квартиры, покупают оружие, явно готовятся к чему-то масштабному. И это не считая местных наёмников, которых тоже набирают.

— Маги среди них есть?

— Есть, и немало. Человек с дюжиной боевых магов прибыл позавчера. Охрана у него как у министра — десяток головорезов, все при оружии. В частном доме на окраине окопался, как барсук в норе.

Коршунов достал фотографию, сделанную издалека. На ней был виден смуглый мужчина лет сорока с острыми чертами лица и холодными глазами.

— Карим Мустафин, он же «Скорпион». И вот тут, командир, самое интересное — это доверенный агент самого Хасана «Волкодава». Того самого, который половину Восточного Каганата под себя подмял. Выходит, не просто месть какой-то мелкой шайки — за вас взялась большая шишка. Скорпион — его главный палач в наших краях. Пиромант, Магистр третьей ступени. Поговаривают, может человека в головёшку превратить с полусотни метров, только глянет — и до свидания.

— Волкодав… — я медленно выдохнул. — Значит, Бутурлин добежал до самого верха. И теперь глава всей группировки решил показать, что бывает с теми, кто мешает его бизнесу. Что насчёт места, где держат Святослава?

Родион достал ещё один документ:

— Тут совсем весело. Сигнал идёт прямиком из главного гнезда Волкодава. Старый форт Алтынкала, «Золотая крепость» в переводе. Построен ещё во времена Золотой Орды для защиты караванов.

Коршунов разложил на столе старую карту и несколько сделанных издали фотографий:

— Крепость — это вам не хухры-мухры, командир. Настоящая твердыня в скалах. С трёх сторон — обрывы, только птица долетит. Одна дорога змеёй вьётся к воротам, и каждый изгиб простреливается как минимум с трёх огневых точек. В гарнизоне двести рыл постоянно торчат. Артиллерия имеется — и старые пушки, и новомодные магические пукалки. Волкодав их у европейских барыг за бешеные бабки брал, не скупился, гад

Я изучал снимки. Крепость выглядела неприступной — массивные стены, врезанные в скалу казематы, башни с бойницами. Штурмовать такую твердыню в лоб было бы самоубийством.

— И ещё одна деталь, маркграф, — добавил Родион. — Переместить человека из Мурома в Каганат за полдня обычным транспортом невозможно. Даже на самом быстром автомобиле это займёт несколько суток.

Эту странность я отметил и сам.

— Бастионы, — пробормотал я. — Либо самолёты, либо порталы. У Волкодава есть связи в Содружестве. Надо глянуть, где находится ближайший Бастион к этой крепости.

— Выходит, тут целая военная операция развёрнута, ядрёна-матрёна. Не просто золотишко стрясти хотят, а в мышеловку заманить по всем правилам военной науки.

Я откинулся в кресле, размышляя. Ситуация складывалась скверная. До дебатов с Академическим советом оставалось всего два дня. Белинский уже дал несколько интервью, где прямо заявлял: «Маркграф много говорит о равенстве и справедливости, но посмотрим, хватит ли у него смелости защитить свои идеи публично. Не удивлюсь, если он найдёт предлог не явиться».

Если я не появлюсь на дебатах, Академический совет объявит это трусостью и признанием поражения. Вся работа по созданию альтернативной системы образования пойдёт прахом. Но и бросить Святослава я не мог.