Репитер машинного отделения показывал быстрое изменение числа оборотов. Советская подлодка приблизилась к символу «Райта», затем скользнула перед ним.

Оператор систем связи щелкнула тумблером:

– БИЦ «Райта» – «Гламоргану», вражеская подлодка курсом перехвата. Подтвердите.

Она прикрыла микрофон рукой:

– Эта сволочь пойдет на таран.

– Похоже на то, – беспечно ответила Белл.

Советская подлодка действительно пошла на таран. Зеленый и белый значки наложились. Сигнальное табло зажглось красным.

– БИЦ «Райта» – оперативному соединению, «Гламорган» протаранен. Будьте на приеме. – Связистка обернулась. – У них течь. Ждут, что в любую минуту отключится энергия.

– Она пропала с экранов, – доложил оператор систем обнаружения. – Дыра в радарном покрытии, двести восемьдесят – двести девяносто пять.

Ловко.

– Можно увеличить охват? – спросила Белл.

Все слишком возбуждены, подумала она, слишком готовы поздравить противника с успехом.

– Увеличиваю.

Хорошо, подумала Белл.

Щелк, щелк.

– Черт. Три воздушных объекта, движутся быстро. Откуда они взялись?

– Ракеты.

– «Уиквир» открыл огонь из «Фаланкса», – доложил оператор орудийных систем. «Фаланкс» – зенитная пушка, выпускающая в летящую ракету облако пуль. Эффективная штука, что хорошо, потому что ракеты тоже очень эффективны. – Сбили одну. Вторую.

Снова то же чувство, будто все болеют за противника.

– Что третья?

– Попадание в «Уиквир».

– Радар по правому борту вырубило. БИУС видит два ракетных катера на горизонте. Мы стреляем.

В наушниках Белл раздался голос.

– Дежурный офицер «Райта»… Иду, – ответила она и сняла наушники, думая: «Ну вот, как раз когда война начала становиться интересной», а вслух сказала: – Меня сменяют. Оставайтесь на постах.

– Есть, сэр.

Капитан-лейтенант Белл обогнула стойки с оборудованием и вышла из полутьмы БИЦа в коридор. Свет резал глаза; она закрыла их рукой и взялась за стену.

Пол покрывала линолеумная плитка, стены были облицованы деревянным шпоном, люминесцентные лампы скрывались за рассеивающими панелями. Коридор выглядел обычным офисным. Таким он и был. Двери по обе стороны вели в другие игровые комнаты, в конце коридора располагалась рубка «корабля», из которого только что вышла Белл. Крейсер ВМФ США «Фрэнк Ллойд Райт» состоял из трех помещений в лондонском Центре командно-штабных игр.

Белл свернула за угол и вошла в комнату отдыха. Здесь был ковер, низкие столы, кресла в полиэтиленовой пленке и чайная тележка в углу. Два лейтенанта, один американский, другой канадский, сидели, ослабив галстуки, и пили кофе из пластиковых стаканчиков. Оба были в темных авиационных очках, чтобы сохранить ночное зрение для игровых комнат.

– Как команда? – спросил американец.

– Пока что немного слишком азартна, но в целом нормально. Скоро их начнет тошнить за борт. – Белл глянула на аналоговые стенные часы, которые, как и все часы в Центре, были связаны с главным компьютером в подвале. – Время, господа.

– «Сходящии в море на кораблех» [44] , – сказал американский лейтенант.

Оба мужчины вышли со стаканами в руках. Американец сменял Белл на «Райте», канадец направлялся в комнату 41 – главную полетную палубу авианосца «Виксбург».

Белл заварила две чашки крепкого чаю. Как раз когда она добавляла молоко, дверь открылась и вошел Гарет Риз-Гордон. Белл протянула ему чашку.

– Доброе утро, Гарет.

– Доброе утро, Сьюз. – Риз-Гордон глянул на часы. – Самое время для чая. Супер.

Гарет Риз-Гордон был маленького роста, худой как щепка, с непропорционально большими руками и тонкими длинными пальцами. Старый шрам от уголка глаза до уголка губ придавал его тощему лицу вечно ехидное выражение. Его нельзя было назвать по-настоящему уродливым, однако собеседники по большей части невольно отводили от него взгляд. Соломенные волосы липли к голове, будто намоченные дождем. Он был в песочном твидовом пиджаке, саржевых брюках и поношенных коричневых ботинках; Риз-Гордон всегда носил безликую одежду безликой расцветки и покроя.

– Трудная ночь? – спросила Белл.

– Особые процедуры для предстоящей операции, – ответил Риз-Гордон. У него был мягкий голос с намеком на мелодичный валлийский акцент. – Пять минут, чтобы все придумать, три ночи беготни с высунутым языком, чтобы осуществить. Сегодня боевое крещение.

– Дядя хочет увидеть малышку в деле, – сказала Белл. – Пруэтт ставит пять фунтов, что эта штука не заработает.

– Пари без подвоха?

– Это секретные сведения. Не пытайтесь подловить честную девушку, мистер МИ-пять.