Шрифт:
– Выпьем за это, – сказал он, приканчивая свое пиво. – Хотите еще?
– Половинку.
– Отлично. – Он сходил за новой порцией пива, сел.
Она накрыла его руку своей.
– Спасибо вам.
– А вам спасибо за помощь, – ответил он, чувствуя, что язык немного заплетается от выпитого. – Сократические диалоги. Благодаря им…
Хансард осекся. К смерти Луизы он успел привыкнуть. К смерти Аллана – нет. Еще нет. Он похлопал Эллен по руке, почувствовал что-то холодное, и его бросило в жар – совсем не в сексуальном смысле.
– Вы носите обручальное кольцо, – сказал он.
– А вы – нет, – ответила она. – Невелика разница.
– Минуточку, – сказал он и тут понял. – Ой. А я-то тут из себя изображал… Господи. Извините.
– Ну вот, мы взаимно извинились. Можно ли теперь перейти в прошлую геологическую эпоху?
– Насколько… в смысле, насколько далекую?
– Четвертое мая восемьдесят второго года.
Он кивнул.
– Вам это что-нибудь говорит? – спросила она.
– Нет. А должно?
– Мой муж погиб на «Шеффилде» [66] , – сказала она.
66
Мой муж погиб на «Шеффилде». – Британский эсминец «Шеффилд» был поражен французской ракетой «Экзосет», выпущенной аргентинским истребителем. Подлетающие истребители заметили слишком поздно, в том числе потому, что радар был отключен, чтобы помехи не мешали капитану разговаривать по спутниковой связи. Из двух выпущенных ракет в «Шеффилд» попала одна, но не взорвалась, однако начался пожар, который тушили больше суток из-за большого количества горючих декоративных материалов, теплоизоляции, синтетических тканей и красок. Экипаж корабля потерял 20 человек убитыми и 28 ранеными. Судно пытались отбуксировать к островам Южной Георгии, но 10 мая «Шеффилд» затонул.
– А… – протянул Хансард, не зная, собирается ли она продолжать.
«Шеффилд» потопила ракета «Экзосет» во время Фолклендской войны (эксперты в кругу Аллана называли ее Южно-атлантической войной). Рэй Рэйвен говорил, что после этого продажи у «Экзосета» взлетели. Все любят победителей.
– Это произошло довольно неожиданно, – сказала она и вздохнула. – Что я говорю? Это было как гром с ясного неба. Просто человек у двери. «Соболезную, миссис Максвелл, но Англия ждет, что каждый [67] , ну, знаете». И он исполнил. Что ждала Англия. Я пьяна.
67
Англия ждет, что каждый… – «Англия ждет, что каждый исполнит свой долг» – сигнал флажками, поднятый Нельсоном на флагмане перед началом Трафальгарского сражения.
– Хмм.
– Очень джентльменский ответ, сэр. – Она улыбнулась.
Ее улыбка сияла сквозь дымное марево паба. Она светилась.
«Сегодня я должен позвонить Анне», – подумал Хансард, прекрасно зная, что не позвонит.
– Итак, Николас? Вы джентльмен?
– В каком смысле?
– Да, полагаю, джентльмен. Мне нравится это в мужчинах. Не только это, разумеется.
– Возможно, мне следует вас проводить.
– Возможно, следует, – ответила она, и в ее голосе прорвалось рыдание; по щеке скатилась слеза. – Извините. Не знаю, что на меня нашло. Обычно я не заигрываю с джентльменами… в смысле, вообще ни с кем…
– Все в порядке, – мягко сказал Хансард, припоминая себя в таком же раздрае. – Все одно, повесят тебя как шута или как джентльмена.
– Что?
– О… – Хансард достал сценарий. Надо переключиться на что-то кроме их самих. – У Дидрика есть ключевая строчка, которую он все время повторяет: «Все одно, повесят тебя как того-то или как сего-то». С каждым следующим разом он чуть повышает ставки: «как бродягу иль раба», «как фата иль как сводника», и так далее, пока, наконец, перед самой придворной маской… вот, смотрите. Дидрик облачается в шутовское платье, отравленный кинжал, которым он собирается убить короля, упрятан в палку.
Дидрика наряжают в шутовские лохмотья. Они приплясывает и взмахивает палкой, изображая пародийный бой на мечах.
КОСТЮМЕР. Милорд, полегче, разойдется шов.
ДИДРИК. Я шут, и я кривляюсь, вам-то что?
КОСТЮМЕР. Сэр,
Я в жизни много повидал шутов,
Искуснейшие знали, что когда:
Ко времени и танец веселей,
Порой и грубый розыгрыш хорош.
Не в пору и не к месту тот же трюк
Взамен веселья может вызвать гнев.
Беда – не рассмешить, а разозлить.
ДИДРИК. Что сделают убогому шуту?
КОСТЮМЕР. Вот как бог свят, и убивали, сэр.
ДИДРИК. Кладбищенские шутки! Смерть за смех!
Но не смогу величие сразить —
Висеть-то что убийце, что шуту.
Хансарду показалось, что Максвелл всхлипнула, но тут он понял, что она смеется.
– Шуты и убийцы. Человеческий род как он есть. – Она вновь взглянула на Хансарда и улыбнулась не той светящейся улыбкой, что прежде, но с искренней веселостью. – Спасибо вам, доктор. А теперь я, наверное, пойду.
Они вышли наружу. Улица была ярко освещена, вест-эндские театры сразу за потоком машин сияли разноцветными огнями.
– Так мне… проводить вас? – спросил Хансард.
– Нет, не нужно. От свежего воздуха хмель сразу выветрился. – Голос у нее и впрямь был совершенно трезвый. – И все равно, спасибо за предложение.
– Я увижу вас завтра в музее?
– Нет, завтра я ужасно занята.
– Ох.
– Как насчет ланча в среду? – внезапно спросила она и вытащила из сумки блокнот. – Вот мой телефон. Место выберете вы. Не слишком рано, хорошо?