Шрифт:
– Вторжение? Как скоро?
Мендоса развел руками:
– Вы будете во вражеской стране. Есть способы вытягивать из людей опасные секреты.
– Да, верно. Они учились у вашей инквизиции.
Мендоса нахмурился.
Шпион сказал:
– Ладно, неважно. Я проложу путь для ваших войск. Мне потребуются деньги и бумаги. Бумаги ведь это по вашей части?
– Еще пинту? – спросил бармен.
– Да, – ответил Хансард.
Мендоса руководил испанской шпионской сетью из Парижа многие годы до и после Армады. По всем сохранившимся свидетельствам он был плодовитым составителем отчетов и педантичным делопроизводителем, но никудышным разведчиком. Ему не хватало ума даже в общих чертах проанализировать полученные донесения. Он заверил Филиппа, что английские католики готовы в любую минуту восстать против королевы и надо их лишь немного подтолкнуть.
Мендоса ошибался и во многом другом.
Бармен поставил перед Хансардом вторую пинту сидра, убрал сдачу в карман быстрее, чем Хансард успел ее забрать, ослепительно улыбнулся и ушел, насвистывая.
Шпион смотрел из Дувра, как сгорают в пламени его грезы.
Он отвернулся. Теперь ему было понятно, что флот – ошибочное решение. Время могучих флотов и отваги миновало; могучие флоты истребляются пиратами и горящей смолой. Змей сгубил льва, ужалив его из укрытия.
Такова игра, и он будет в нее играть. Все как в Библии, кощунственно подумал шпион: змей будет ранить женщину в пяту.
ВАГНЕР с облегчением и усталостью отложила «пингвиновское» издание пьес Марло. Комнату освещала лишь маленькая лампа возле кресла. ВАГНЕР и не заметила, как пролетели часы. Однако она нашла БРАТА БЭКОНА.
Весь вечер она читала пьесы, ища монахов. В «Мальтийском еврее» их была куча, целый монастырь, но брата Бэкона не обнаружилось. Наконец, в четвертом акте «Мальтийского еврея» она нашла:
Итамор. Вот так! Пусть он опирается на посох. Превосходно! Вид у него такой, словно он клянчит кусок бекона [68] .
68
Итамор. Вот так! Пусть он опирается на посох. Превосходно! Вид у него такой, словно он клянчит кусок бекона. – Эти слова Итамор произносит, прислоняя к стене монаха, которого они с Вараввой только что задушили. Перевод В. Рождественского с изменениями.
Варавва. Который час, мой милый Итамор?
Итамор. Да уж первый пополуночи…
ВАГНЕР глянула на часы. Половина двенадцатого. Ждать еще полтора часа.
Она задумалась над следующим именем. РОК-ЗВЕЗДА. Первые два – БРАТ БЭКОН, КОРОЛЬ БАЙРОН – звучали вполне старинно. Но РОК-ЗВЕЗДА? ВАГНЕР почти слышала, как Аллан смеется, придумывая эту шутку. Но до нее шутка не доходила.
В час ночи она сняла трубку и набрала номер.
– Роджер Скипуорт, – ответил мужской голос, ничуть не сонный.
– Звонок Итамору, – сказала ВАГНЕР.
– Минуточку, – произнес голос, и ВАГНЕР напряглась, думая, что набрала не тот номер или, хуже, неверно угадала кодовое имя.
Тут в трубке снова зазвучал голос:
– Не будем тянуть резину. Есть чем записать?
– Я готова, – ответила ВАГНЕР.
– Едете по шоссе А259 на восток от Райя…
Роджер Скипуорт поздно приобщился к радостям незаконных заработков. Отец, механик и хозяин собственной мастерской, накрепко внушил ему, что воры попадают сперва в тюрьму, а потом в ад. Иногда он внушал эту мысль палкой, иногда помягче, ремнем. Роджер поначалу бунтовал и боялся, но, запертый в темном чулане, научился терпению, и страх ушел.
Когда Роджеру было восемь, отцовский друг подарил ему книжку про физкультуру. Роджер стал заниматься, чтобы стать сильным. Отец не возражал. Так от Роджера было больше пользы в лавке – он таскал рессоры и бороны, моторы, колеса и лемехи. Роджер всегда был крупным для своего возраста, а вскоре сделался и гораздо крепче ровесников.
Роджер знал, что когда-нибудь переломает отцу руки, ноги, шею и хребет. А если полицейские спросят, он ответит, что отец воровал (и не соврет – в мастерской было полно инструментов и запчастей, появлявшихся по ночам), и ему ничего не будет.
Когда Роджеру Скипуорту исполнилось двенадцать, отец исчез. Роджер недоумевал, куда тот мог деться. Мать, присутствовавшая при уроках все прошлые годы, пыталась бить его вместо отца, и, хотя Роджер всегда ей подыгрывал, физически это было нелепостью. Почти такой же нелепостью, как ее попытки управиться в мастерской без механика. Деньги за мастерскую платили (по крайней мере, большого долга не скопилось), но она стояла запертая и собирала пыль.
В четырнадцать Роджер Скипуорт соврал про свой возраст и завербовался в морскую пехоту.
Там Роджера Скипуорта ждало поразительное открытие: его будут кормить, одевать, выделят ему койку и станут платить жалованье, ничего за это не требуя, кроме физического труда и постоянной готовности куда-нибудь отправиться и кого-то убивать. Ругали и били так редко и несерьезно, что он не считал это за ругань и побои. А главное, не было сбивающих с толку моральных оценок, хороший он мальчик или плохой. Слушаться приказов – хорошо, вот и все.
Роджер и армия отлично поладили.
Второе открытие произошло через полтора года, дождливым днем в казарме. Скипуорт занимался с гантелями рядового Бурна. Рядовой Бурн был слегка подвинут на физических упражнениях, часто обсуждал их с рядовым Скипуортом и позволял тому брать свое снаряжение.