Со свечой в руках, Варенька показалась в зимнем саду. Она шла за мной: ужин был готов.

– - Хорошо здесь, Варвара Михайловна, ах, как хорошо!
– - говорил я, идя ей навстречу.

– - А вот мы как-нибудь здесь на террасе ужин накроем, -- с улыбкой ответила она, -- а теперь пойдемте в столовую.

Какой варенец был за ужином, какие ватрушки!.. Как смеялась Варенька, заставляя меня есть больше, чтоб ей было предо мной не совестно...

Никогда я не видал существа прекраснее Вареньки в ту минуту, как я провожал ее после ужина на террасу. Она решила пройти к себе в комнату с этой стороны и позволила мне проводить ее до лестницы на террасе, с тем, чтоб я потом запер за собой двери в сад и библиотеку.

На террасе мы еще остановились на минуту. Оставленная в "зимнем саду" зажженная свеча мерцала нам сквозь рамы.

– - Ну, Сергей Платоныч, покойной ночи, -- сказала, наконец, Варенька, -- пора, мы и так засиделись.

– - Покойной ночи, Варвара Михайловна, -- ответил я возможно просто.
– - А что же -- завтра восход смотреть пойдем?

– - Как хотите. Да ведь вы проспите: надо встать в три часа.

– - Да, просплю, -- ответил я виновато, -- уж лучше мы закат посмотрим.

– - Ну то-то и есть. Прощайте.

Она стала подниматься по лестнице.

– - Ну, вот я и у себя, -- обратилась она еще раз ко мне, облокотившись на перила хор, -- покойной ночи.

– - Salve dimora casta e pura...

У меня в то время был недурной голос, я певал в любительских концертах, и на этот раз не мог удержаться, чтоб не запеть этой арии. После первой же строфы я начал ее опять, но по-русски.

Варенька стояла, облокотившись на перила; не прерывая меня, она слушала.

Я кончил. Вдруг, вместо слова похвалы, Варенька тоном упрека почти крикнула мне сверху:

– - Прощайте, прощайте! Солнце взойдет, а мы все тут стоять будем. Ну, вот вы какой!..

Она не договорила и исчезла. Я слышал, как хлопнуло одно окно, потом другое.

Я постоял еще несколько минут на террасе и немного грустный пошел в дом.

Лепорелло уже ждал женя в спальне, чтоб помочь мне раздеться.

Собирая мое платье, он делал это так медленно и так взглядывал на меня, что я заметил, что он хочет что-то сказать. Но я не был расположен к каким бы то ни было разговорам и сделал вид, что не замечаю его намерения. Наконец, уже у самых дверей, держа в одной руке мое платье, в другой сапоги, он с таинственной улыбкой обратился ко мне:

– - Синьор!..

– - Что тебе!
– - нехотя ответил я, взглянув на него из-за книги, которую принялся было уже читать, лежа на постели.

– - Насчет скотницы, -- полушепотом произнес Лепорелло, мотнув куда-то в сторону головой.

– - Какой скотницы?

– - На скотном... баба... удиви-тель-ная!..

– - Пошел к черту!
– - крикнул я, делая движение, чтоб приподняться.

Но Лепорелло был уже за дверями, и мне оставалось только запереть их за ним.

IX

На другое утро меня разбудил звон почтового колокольчика на дворе. Я взглянул в щель между драпри: какой-то тарантас стоял у крыльца, и из него выносили вещи. "Должно быть Михаил Петрович", -- подумал я. Немного погодя я позвал своего Ивана и велел давать одеваться.

– - Кто это приехал?
– - спросил я.

– - Управляющий. Такой старенький старичок, -- ответил Иван.

Когда, одевшись, я вышел в столовую, там девочка только начинала приготовлять стол к чаю. Было еще очень рано. Я не мог встретить Михаила Петровича в нижнем этаже дома: они с Варенькой занимали комнаты верхнего этажа, и старик отправился прямо туда.

В ожидания, пока будет приготовлен чай, я пошел в сад.

Утренняя роса еще лежала на траве, от темной сводчатой аллеи веяло холодом, и я повернул в другую аллею: изгибаясь подковой, эта аллея, вся из диких яблонь и вишен, начиналась от площадки пред террасой и возвращалась к ней же. Обойдя эту подкову и вернувшись к площадке, я увидел на террасе невысокого старика с большой лысиной, обрамленной длинными, спускавшимися на плечи и вьющимися, совершенно седыми волосами; усы и борода были бриты, и общим видом старик напоминал мне портрет Беранже. Без шляпы, в парусинном балахоне, он стоял, перебегая глазами с аллеи на аллею и, завидя, наконец меня, торопливой походкой пошел мне навстречу.

– - Позвольте рекомендоваться, -- сказал он с добродушной улыбкой, протягивая мне руку, -- здешний управляющий, Михаил Петрович Перелетаев. О вас уже слышал сейчас от дочери-с.

– - Очень рад, -- ответил я, крепко пожимая его руку.

– - А уж как я рад, -- торопливо заговорил старик, -- как я рад, что к нам, наконец, если не сам Дмитрий Николаевич приехал, то хоть вас уполномочил осмотреть-с имение. Ведь вы обратите внимание, что это здесь за прелесть такая-с. И все забросили, от всего отступились! Ведь тут приказчик до меня был -- Иван Иванов звали -- ведь это был-с настоящий Ванька-Каин-с!