Вскоре хозяин кабинета отложил в сторону бумаги и цепко уставился на посетителей, которые неожиданно проглотили свои языки и пытались мимикрировать под окружающую обстановку. Чиновник язвительно хмыкнул и сказал:

– Глядя на вас, могу уверенно сказать, что человек, который организовал эту встречу, зря сжег свою единственную попытку. Не знаю, что вы там ему наобещали, но хороших новостей для вас у меня не будет.

– Нам не нужны новости, нам нужен "Мираж", - наконец обрел дар речи Конопля, - У меня определенные обязательства.

– "Мираж" уже давно продан, - поморщился чиновник, - Я в курсе вашей возни, слишком громко вы спорили с Шаховым за этот объект. Но все дело в том, что этот бизнес-центр никогда и не принадлежал Шахову, а был просто частью большой сделки, куда вы и залезли своими свиными рылами. Забудьте о "Мираже"! Если у вас претензии к Шахову, то найдите его и предъявите лично ему.

Как оказалось, он теперь один из самых богатых людей в этой стране. Даже я был поражен, обнаружив лишь малую часть его активов.

Глаза Конопли, и без того безумные и красные, загорелись алчным огнем.

— Но его спрятали, он как в воду канул! — выдохнул он. — Мы перевернули почти всю Москву!

После этого заявления Виктор Иванович откровенно нахмурился и, облокотившись об стол, немного привстал, сразу перестав напоминать плюшевого чиновника. В данный момент, наклонившись всем телом к опешившему Конопле, на того смотрел злобный и опасный зверь!

— Послушай сюда, Пятачок! Если в Москве по этому поводу прозвучит еще хотя бы один выстрел, то… У тебя уже было одно предупреждение, второго не будет!

Чиновник пружинисто поднялся и быстро вышел из кабинета, бросив на ходу:

— Ваше время вышло!

В помещении воцарилась оглушительная тишина. Водолей повернулся к побелевшему, как мел, Конопле и прошептал:

— Братан, пошли отсюда!

Но тот даже не отреагировал. У Конопли от внезапно нахлынувшего ужаса натурально отказали ноги, потому что назвать его Пятачком мог только один человек…

Это случилось в самом начале бурной, бандитской карьеры, тогда ещё совсем молоденького Семки Рыкова. Семену тогда едва исполнилось восемнадцать, как его с малолетки определили во взрослую колонию и длинный этап занес парня в одну из северных зон, где он кантовался около двух месяцев, ожидая дальнейшей пересылки. В силу своей неугомонной натуры и юношескому безмозглому раздолбайству он в очередной раз криво вьехал, решив раскидаться по карточным долгам с помощью беспредела. Местные бандюки вату катать не стали, а быстренько подвели молодому и прыткому отморозку хрен а носу, грамотно обосновав свои претензии, после чего долг Семена увеличился ровно вдвое, а время возврата, наоборот, во столько же уменьшилось. Семен претензиям не внял и, не откладывая дело в долгий ящик, прямо на стрелке воткнул одному из оппонентов заточку прямо в брюхо. Остальные участники его тут же угомонили, долбанув сзади табуретом по затылку, и приволокли на разбор в кочегарку. В то время эту зону топтал молодой, но уже легендарный беспредельщик по кличке Шашлычник. О его расправах ходило много баек и слухов, одна ужаснее другой, и вот как раз этот персонаж встретил полуживого Семку напротив открытой дверцы в горящую топку.

– Ты чо, бобик, в натуре рамсы попутал?
– растопырил он пятерню напротив разбитого Семкиного лица, - Здесь только я имею право быковать! Ты кем себя возомнил, фуфел? Приди в себя, пятачок! Ха-ха-ха...

Семка, когда упал после удара, долбанулся прямо об землю носом, который теперь натурально напоминал свиной пятачок.

– Мы тебя сейчас на шашлык зажарим! Ха-ха-ха!
– продолжал веселиться уголовник, - Сам запрыгнешь, или тебе помочь?

Шашлычником его называли не просто так, а потому, что после таких слов живым от него никто не уходил.

– Вы чо беспределите, волки позорные!
– истошным голосом завопил Семка, с ужасом глядя на приближающуюся топку, и что есть силы, упираясь всеми четырьмя конечностями, - Даже мусора дают покурить перед смертью!

– Дайте ему папироску, пусть сделает пару хапков, - внезапно подобрел Шашлычник.

Семке в рот тут же сунули зажженную папироску. Тот с натягом пару раз затянулся и брезгливо выплюнул её на пол:

– Сами дымите этими опилками, гады, дайте нормальный косяк! Конопли хочу!

– А ты в натуре, борзый!
– подивился Шашлычник, и продолжил, - Короче так, если я дам тебе дурь, то в топку прыгнешь сам, лады?

– Заметано, без базара!
– выдохнул Семка.

– Ему тут же подали самокрутку, и вокруг сразу распространился знакомый запах конопли.

– Кайф!
– закатил он глаза, - За такое и сдохнуть не жалко!

Он отбросил в сторону истлевший бычок и уверенно шагнул в сторону топки. Бумс! Прилетел чей то кулак по его многострадальной голове, отправляя в глубокий нокаут. Когда Семка второй раз пришел в себя, к нему почти вплотную подошел Шашлычник:

– Ты первый, кого я простил. Отныне твое погоняло - Конопля. Будем считать, что у тебя первое предупреждение, второго не будет, усёк?

Потом Семку оттуда этапировали и уже много позже он словил слушок, что Шашлычник из той зоны сделал ноги и затерялся где-то на просторах нашей необъятной Родины. А ещё шептали, что он сделал пластику...