— Кто такой? Чего надо? — спросил он, глядя на меня и не замечая остальных воинов, потому что они стали вне зоны видимости.

— Ратушу захватили.

— Что? Кто посмел!?

Дверь открылась и он попытался выйти наружу, чтобы наказать нарушителей общественного спокойствия.

Похвальная забота, но у него ничего не вышло.

Хваткий гоблин сцапал у него из рук увесистую дубинку, а орк аккуратно зарядил между глаз.

— Ты его не убил? — озабоченно спросил я.

— Обижаешь, босс, я тихонечко. Он только час-другой проспит и всё.

Внутри мы нашли двух дружинников в кольчугах, которые играли в кости. Увидев нас, а нас зашло сразу бойцов двадцать, они побросали дубинки и попытались удрать через чёрный ход.

Там тоже были наши ребята, так что у них ничего не вышло. Хотя в целом логика в их действиях была.

— Где держат ведьм? — спросил я того, кого вернули в помещение первым.

— В н-нижних камерах, господин! Ключи в бюро! — он указал пальцем и ближайший к шкафчику-бюро гном тут же вскрыл его при помощи тесака, снятого с пояса.

— Там есть тюремщик?

— Н-нет, господин, — заверил меня пленный.

Я взял ключи и в сопровождении парочки орков спустился вниз, в подвал здания.

Зачем вообще загонять арестованных в подземелье?

Спустились по узкой лестнице. Запах стал неприятным. Плесень, нечистоты, безнадёжность. По бокам коридора решётчатые двери, но в камерах там никого не было. В конце коридора была массивная дверь, запертая на засов.

Откинул засов, распахнул дверь.

Пятнадцать женщин в цепях. Разного возраста, но все немолодые. Грязные, измученные, но не сломленные. И в центре, прикованная к стене отдельной цепью, сидела на стуле крепкая старуха.

Никто из них не спал, хотя мы действовали тихо.

Седые космы спутанных волос, морщинистое лицо, сгорбленная фигура. Но глаза… Даже в полутьме при свете магического светильника были видны пронзительные зелёные глаза, в которых плясали искорки то ли безумия, то ли мудрости.

— Ну, надо же, — прохрипела она, разглядывая меня. — К нам кто-то пришёл, бабоньки. Спаситель, кажись. Только вот не пахнет от тебя святостью, милок. Скорее кровью и железом.

— Вы Бреггонида Грибница?

— Я. А кто спрашивает?

— Рос Голицын, герцог, генерал, военный враг Бруосакса.

Я перебрал ключи и нашёл тот, что вёл к её цепи. Цепь была не простой, несмотря на ржавый и непритязательный вид, она была пропитана жреческой магией и покрыта действующими рунами. Даже замок был не простым, а с магическим зарядом и мог быть открыт лишь специальным, снабжённым магической меткой, ключом. Ну, у меня тут именно такой.

В качестве плана «Б» у меня были гномы, способные выковырять из стены цепь вместе с её магией.

Однако план «А» сработал и замок после некоторого сопротивления открылся. Я уронил замок на грязный пол, а он упал с глухим стуком, словно весил как наковальня.

— И всё? — посмотрела на меня бабка-ведьма.

— Что всё? — не понял я. — Пошли наверх, пообщаемся.

— А временные колодки для конвоирования? — не поняла она. В этот момент самоуверенность слетела с неё, и она выглядела несколько растерянно.

Я усмехнулся и направился на выход.

— Я работаю не так, Бреггонида. Пошли. Ты же в состоянии идти?

— В состоянии, — проворчала она. — Бабка Грибница покрепче тебя будет, милок.

Я не дослушал её самодовольные рассуждения, поднялся по лестнице и пинком открыл первый попавшийся кабинет.

В это время контролировал через Рой перемещения моего невеликого войска.

Я осветил кабинет магическим светильником. Кабинет был пыльным, мне показалось, что они готовят тут еду. Ладно, сойдёт для «поговорить».

Бабка зашла следом за мной, растирая запястья от кандалов, которые успела с себя снять.

— Ну, рассказывай, милок.

— А что рассказывать, Бреггонида? Я генерал Рос, слышала про меня?

Орк-воин заглянул в кабинет, смазал его взглядом, чтобы убедиться в отсутствии посторонних и прикрыл двери, давая нам возможность поговорить один на один.

— Может и слышала, — она присела на краешек стула, поглядывая то на дверь, то на забранное ставнями окно.

— Это важно, да или нет, это сокращает объяснения.