Артефакты времён Второй магической войны делали моих бойцов быстрыми и неутомимыми, восстанавливали здоровье и запас сил.

Через час Сводная рота выстроилась на плацу. Сто восемнадцать бойцов, считая Лиандира, моя рота «особого назначения», то есть именно ей поручались нестандартные и непосильные для иных задачи.

Безусловно, марш по лесу Бад-Лаута был одной из таких задач.

— Солдаты! Нам предстоит марш-бросок на тридцать-сорок миль по лесу, по лесной дороге проклятого места… Хотя после Кмабирийских болот нам даже демону не страшны, точнее сказать, если они попадутся на нашем пути, я бы рекомендовал им вежливо извиниться и скрыться в сторону горизонта. Наша цель — городишко Сцарий, где нам надо отнять у местных пятнадцать женщин. Вопросы?

Один из гоблинов поднял руку:

— Командор, эти женщины молоды и красивы?

— Сильно сомневаюсь, ибо это ведьмы.

Ропот пробежал по рядам. Не протеста, а удивления. Спасать ведьм было… необычно.

Тот же гоблин набрался смелости и спросил:

— Командир, а зачем нам ведьмы? Они же злые и страшные.

— Мы и сами не феечки, которые перелетают с цветочка на цветочек, верно? Злые и страшные нам как раз подходят как боевые товарищи, способные испугать и навредить нашим врагам, а также лечить раны и распознавать яды.

Больше вопросов не было. Армия Штатгаль привыкла к прагматичному подходу командира.

Я поручил Фаэну руководить отходом обратно во Вальяд и ушёл вместе со Сводной ротой в ночь.

Шаг за шагом, километр за километром. Рота держалась в хорошем темпе, причём задачи порвать жилы не было, хотя оставаться численностью всего в роту на далекой от Вальяда территории тоже настроения не было.

Лесные тропы давались эльфийским разведчикам легко, позволяли двигаться быстро. Рой работал на полную мощность, координируя движение каждого бойца, позволяя не сбиваться с пути.

И хотя сил, казалось, было много, мы остановились на привал посреди леса, выбрав по одним только эльфам понятным признакам участок под высоченными дубами.

Костры не жгли, эльфы выставили дозорных, спать завалились прямо на лесной подстилке.

Не знаю, как там эльфы что определяют, но место было и правда отличным, а лес не показался мне проклятым. Несмотря на то, что спать довелось днём, уже к полудню все выспались. Затем разожгли три бездымных костра, приготовили обед, плотно поели, набрали полные фляги и снова выдвинулись в путь.

День сменился вечером, наступила ночь, а мы всё шли и шли, чтобы к утру сделать привал уже на другом краю леса, ближе к населённым местам.

То там, то тут попадались просеки от вмешательства лесорубов, вытоптанные полянки, следы кострищ.

Дикий лес кончался, причём так и не показав свою дикость. Для нас он не продемонстрировал ничего жуткого или опасного. Просто лес, просто чащи.

И, хотя у Сводной роты (и у меня) были силы продолжать путь, мы этого не сделали, а разбили лагерь в заброшенной каменной шестиугольной башне, построенной неизвестно кем и против кого.

Мы так же выставили часовых, не жгли костры и большую часть дня провели на окраине леса, а наши часовые даже удачно поохотились, подстрелив кабанчика, которого тут же пустили на основу для каши.

Под вечер Сводная рота вышла в путь.

Теперь наш маршрут проходил уже в населённом местности и шли мы, огибая деревни и фермы, так чтобы не попадаться на глаза местным.

Получилось так что мы оказались под стенами Сцария всё ещё ночью и это был определённо он, так было написано на запертых воротах.

Никакого штурма в обычном смысле этого слова не случилось. Просто три эльфа перемахнули через сравнительно невысокую стену-частокол, ловким ударом вырубили дремлющего мужичка у ворот, выполнявшего функции сторожа или что-то в этом духе, открыли ворота и зашли.

Всё получилось настолько тихо и аккуратно, что мы даже заперли ворота за собой, правда, всё же захватили ратушу, а того пленного мужичка прихватили с собой.

Двери в ратушу, кстати, не ломали, их вскрыл гном, если меня не подводит память, это был тот же самый гном, что когда-то давно вскрывал замки в поселении, которое занимала банда Гризли Лоукков. Теперь он вскрыл замок секунд за десять-пятнадцать, чувствовалось, что он основательно набил на этом деле руку.

Я всё это время использовал Птичий пастух, но не нашёл признаков того, что горожане подняли тревогу.

Кроме ратуши, тут было и бюро дружинников, оно же выполняло роль городской тюрьмы.

Оставив ратушу на попечение второго взвода, мы с бойцами неспешно двинули по ночным улицам к этой самой городской тюрьме. Приземистое каменное здание с зарешеченными окнами.

Я постучал, но открылась не дверь, а откидное смотровое окошечко, где показалось зевающее лицо местного мужичка.