И Андрей понял, что ловить им с Сергеем здесь нечего. Потому что тот, кто такого вот доверия от одной кошки добился, цену ему знает и никогда ни одного ее соплеменника не обидит.

– Вы не думайте, здесь не лучшие работы, а просто еще не проданные. Такое не в любом магазине и положишь – дорого. Я ведь и в Китеже в палате Дивных штучек выставлялся. У меня заказы со всего света. В Шинджурию много покупают, в Аглитанию. Эти вот, - он указал на один из шкафов, - только отправки или визита покупателей ждут, за них уже задаток внесен, если не вся сумма. Но, похоже я вас не впечатлил. Так что же во мне, скромном таксидермисте, полицию заинтересовало?

Звягинцев на миг растерялся, не зная, что ответить. Не говорить же человеку про впечатлительных подростков. Сергей выручил, выступив вперед.

– Видите ли, мы проверяем все версии, и недавно нам поступила информация, возможно, ложная, что котят импер-кунов господ Володенских похитили, чтобы сделать из них уникальные чучела.

– О господи! – чучельник вздрогнул всем телом и так прижал к себе кошку, что та взрыкнула обиженно и вывернулась из рук. – Да кто ж такое… - он не договорил, лицо вдруг вытянулось.

– Не вы? – вставил настырный Ланской.

– Да вы что! Котят?! Я и мертвых не беру, не могу! Но… пусть господь меня простит, если наговариваю, есть в нашем цехе один молодой человек. Артемий Лаписов его зовут. Так-то в основном он за медведей да кабанов для кабаков и заядлых охотников берется, но… любит он всякую экзотику. А еще… и не знаю, как сказать… Странный он. Очень странный.

– Адрес не подскажете?
– не дал снова влезть Сергею Звягинцев.

Фельдъегерь бросил на напарника вопросительный взгляд, и Андрей едва заметно качнул головой, давая понять, что Дрожьев не виноват.

– А знаете, должен быть у меня записан, - отозвался Митрофан Федосеевич. – Сам-то я у него ни разу не бывал, но, как секретарь цеха нашего, записи веду.

Получив адресок, раскланялись вежливо. Ланской так и норовил застрять расшаркиваниях и поклонах, и Звягинцеву пришлось его уволакивать чуть ли не силком. Настроение у Сергея Александровича после этого визита отчего-то сменилось на лирическое, и принялся он снова о Марине Клюевой рассуждать. В том ключе, что стоит ли на ней жениться. Андрей поначалу вскипел, а потом вспомнил, как давеча Марина княжича ласково назвала – Мигелито, посмотрел на Ланского и усмехнулся.

– Не пойдет она за тебя, Сергей Александрович, - сообщил злорадно.

– Отчего же? – вскинулся Ланской.

– Не соперник ты юному Мигелито. Он и моложе, и, уж прости, куда красивее тебя. Да и наследный княжич к тому же.

– Ай, брось! Я вообще-то тоже граф, а эти юные страсти приходят и уходят. Уедет княжич и, как говорится, с глаз долой – из сердца вон.

– Так и ты уедешь, разве нет?

– Ну, я и подождать могу, пока в душе у девушки все поутихнет. И утешить потом, главное, вовремя вернуться.

И так он небрежно это произнес, что понял Андрей: этот сможет. У него же тут матушка в наблюдателях останется и, буде сын на ее любимой ученице жениться пообещает, следить за девочкой станет в оба. А там и отпишет, что время пришло. И снова захотелось фельдъегерю по голове настучать, но надо было следить за дорогой – чем дальше, тем хуже она становилась, а жил Лаписов, судя по адресу, на самой окраине, чуть ли не на болотах.

Пробирались они туда сугробами долго. Андрей уже собирался плюнуть и бросить самоходку, но глянул на щегольские сапоги Ланского и, несмотря на злость, того пожалел. Обморозится еще. А в самоходке хоть печка.

Чем ближе к месту, тем хуже становилась дорога. В одном из переулков между бревенчатыми сараями они едва и вовсе не застряли. Зато дом психованного чучельника опознали легко. Поди и не опознай еще: сам он был сырой на вид, бревенчатый, мрачный, окошко кривое и маленькое, но прежде на грубом покосившемся частоколе увидели они чучело петуха. Ну как живой, крылья вздернуты, клюв открыт – и ни звука. Андрей почувствовал себя так, будто в жуткий сон провалился или сказку. Глушь и ни единого следа на снегу. Он даже на самоходку оглянулся – та пылала алыми боками, а значит, и они не спят.

За забором было удручающе тихо. И вторая мысль, посетившая Андрея, была о том, что заказчик забрал котят, а чучельнику горло перерезал.

Калитка, подтверждая худшие его подозрения, не была заперта. Открыл ее Звягинцев с душераздирающим скрипом и шарахнулся, хорошо хоть Ланской схватил за рукав, придержал. Осознав, что видит, Андрей выругался, а Сергей от души расхохотался. Ждали их там два вздыбленных ощерившихся волкодава. Но не кинулись, тоже оказались чучела. На одном примостилась, подергивая хвостом. вполне живая дворовая полосатая кошка. Презрительно глянула на незваных гостей и сиганула в заросли рябины, сверкающие красными ягодами из-под снега.