Девушка хмуро взглянула на Марину.

— Вы давно здесь находитесь?

— Какое вам дело до меня, что вы все ко мне лезете. — Девушка резко отвернулась и, сбежав со ступенек, направилась в сторону сосен.

Марина взяла в руки прутик и стала зачеркивать человечков. Неужели она попала в психушку? Вернее, в дородовое отделение психбольницы. А что? У беременных бывают разные патологии. Чем психическое расстройство не патология. Можно ведь сначала забеременеть, будучи совершенно нормальной, а потом заболеть душевно. Вот как она. Неужели все же она душевнобольная? Откуда тогда эта ясность мысли? А ребенок? Что будет с ее ребенком? Дадут ли ей возможность родить его, или за нее будут принимать решение врачи. И тогда… Вполне возможно, что они решат сделать ей стимуляцию. Выкидыш. На шестом месяце это, наверное, очень просто. И все скажут, что для ее же блага. Кто ей может сейчас помочь. Сергей? Гарри Павлович? Мама? Никто не поможет. Если она безумна, все будут ее сторониться.

Марина погуляла еще немножко. Казалось, что на улице гулять здесь не принято. Все довольствовались лоджиями. Марина решила пойти обедать в столовую, чтобы посмотреть на своих соседок. Столовая была похожа на кафе. Играла приятная музыка, и столики обслуживались симпатичными медсестрами в белых, как у официанток, наколках. Марина села и огляделась. Одни женщины. Некоторые совсем молоденькие. Средний возраст: от двадцати до сорока пяти. Примерно, конечно. У женщин разве точно определишь. Беременность была заметно не у многих. Наверное, у большинства ранние сроки.

К Марине подсела хорошенькая блондинка в стиле Мэрилин Монро, улыбнулась и представилась:

— Меня зовут Анжела, можно Лика, или Анжелика, как вам захочется, а может быть «тебе»?

— Почему бы нет. А я Марина.

Анжелика заказала обед, весьма обширный, если принять во внимание ее воздушность, и доверительно сказала:

— Кухня здесь отменная, жаль только, не подают спиртное. Граммов двести мартини были бы совсем не лишними, как ты на это смотришь?

Марина спросила напрямик:

— Беременным не очень-то показано спиртное.

Анжела лукаво улыбнулась и подняла вверх указательный пальчик:

— Беременным. Вот именно. А я-то уже нет. — Она наклонилась к Марине и положила ей руку на живот. — А у тебя там кто-то живет?

Марина сухо кивнула и спросила:

— А ты здесь давно?

— Да, нет. — Анжела покачала головой и похлопала ресницами. Белокурые кудряшки, как пружинки, запрыгали вокруг ее лица. — Когда я приехала, еще не было снега.

«Вот это да, — подумала про себя Марина, — не меньше месяца».

— Мой друг на днях заберет меня отсюда. — Она улыбнулась и добавила: — Если я, конечно, буду себя хорошо вести.

— А что это означает?

— Разве не понятно? — Она наивно округлила глаза: — Не делать ничего плохого.

— Например?

Анжела оглянулась по сторонам и, убедившись, что никто не обращает на них внимания, погладила Марину по груди:

— Вот это, например. — И лукаво добавила: — Ну, а спиртное с наркотиками здесь и так не достанешь.

На следующий день вечером приехал Сергей. Марина постаралась встретить его, как обычно.

— Хочешь, посидим в кафе, там уютно, и сейчас, наверное, никого нет.

— Ты, я вижу, здесь немножко привыкла, — сказал Сергей, и вид у него при этом был виноватый.

— Да, Сережа, тут совсем неплохо, только я безумно скучаю по нашему дому.

Он притянул ее к себе.

— Почему же ты так редко мне звонишь?

— Неужели три раза в день это редко?

— Мне бы хотелось слышать тебя чаще.

— Раз ты хочешь, то буду чаще.

Он заказал фрукты и десерт.

— Сережа, я думаю, мне уже недолго здесь осталось?

— Мариша, все будет зависеть от тебя. Ты должна и сама понимать это.

Когда они расставались, он спросил:

— Что я могу для тебя сделать?

— Попроси, чтобы от меня убрали ночную сиделку. Мне не уснуть при постороннем человеке.

Сергей сдержал свое слово, и в эту ночь Марина спала одна. А если быть точной, то в эту ночь она вообще не спала. Она ждала. Ждала появления своих галлюцинаций.

Бороться со сном оказалось необычайно сложно. И стоило закрыть глаза, как перед ее внутренним взором возникала одна и та же картина. Вот Олег с трудом встает со своей больничной койки, натягивает джинсы и черный свитер, а поверх забинтованной головы напяливает вязаную шапочку, надевает коричневую куртку и отправляется на ее поиски. Марина открыла глаза. В ее палате никого не было. Может быть, он больше не придет? Может быть, Гарри Павлович помог ей совместить явь и грезы и освободил от мучительного кошмара? А может быть, кошмар перестал быть кошмаром, потому что у него появилось лицо Олега?

Ни в эту, ни в следующую ночь никто к ней не пришел.

Гарри Павлович навещал ее каждое утро, и они подробно беседовали о Маринином самочувствии. И не только. Они анализировали ее настроение, мысли и даже сны. Марина испытывала доверие к Гарри Павловичу и была с ним предельно откровенна.

— Мариночка, вы очень хорошо выглядите сегодня.

— Спасибо, я наконец-то выспалась.

— Очень рад, очень рад. — Гарри Павлович на правах врача дотронулся до Марининой руки. — Нормальный глубокий сон вам сейчас просто необходим.