На этом полушарии Ганимеда сейчас царила ночь. На черном, с лиловым отливом небе пронзительно ярко блистали звезды, роняя на волнообразные сугробы длинные, колючие лучи. Планетоид обладал атмосферой из незамерзших газов. Багрово-серая дымка на снегу, камнях, в пронизанном лучами звезд пространстве была неподвижна и морозна. Мне вдруг стало казаться, что холод проникает сквозь оболочку скафандра. Наверное, нервы.

Внезапно я прислушался, и меня охватил невообразимый ужас. Нет, это невозможно, наверное, мне мерещится: я находился на скале один.

Секунды стали вечностью. Я не мог двинуться с места. По спине пробегали холодные щекочущие мурашки. Клак… клак… Клак… Кто-то шагал с включенной рацией: шаги я услышал в наушниках шлемофона. От каменного столба в центре острова отделилась вдруг рослая фигура, и я почувствовал, как на голове у меня зашевелились волосы: этот шагал без скафандра!

«Робоандроид! Ну конечно, это робоандроид. Ах, Найт, свинья, подсунул-таки своего шпика!»

Нас отделяла друг от друга неширокая каменная осыпь. Рослый легко перепрыгивал с одних заиндевелых обломков на другие Я отметил, что его движения не отличались особой точностью, столь характерной для роботов. Он, вероятно, был привезен на Ганимед недавно и не успел еще привыкнуть к пониженному притяжению юпитерианской луны.

Прыжок — и он очутился рядом со мной.

— Привет! — прозвучал в наушниках низкий приятный голос. При этом бесцветные тонкие губы андроида не дрогнули: слова произносило спрятанное где-то внутри него радиоустройство. — Как дела на Земле?

— Она вертится, — заверил я его.

— О! Это интересная новость. — Верзила демонстрировал в улыбке все свои зубы.

«Он умеет шутить», — мелькнуло в голове у меня. Мне казалось, что это сон. Мы стояли неподвижно, разглядывая друг друга. Мой рост — сто восемьдесят шесть сантиметров, но рядом с андроидом я казался себе коротышкой. Моя голова едва достигала середины его широкой неподвижной груди. Это был действительно совершенный экземпляр, выращенный в инкубаторе с параметрами на уровне мировых стандартов.

Златокудрый красавец наклонился ко мне и похлопал меня по руке.

— Мне кажется, что мы поладим.

— Совсем не уверен в этом. — На моем лбу выступил пот. Но утереть его я не мог.

Выражение лица разговорчивого андроида не изменилось.

— И все равно я очень, очень рад вас видеть на Ганимеде, — продолжал он сиять улыбкой. — Вы не представляете, как я рад этому.

Я, наоборот, радости не испытывал. Из космошколы меня отчислили за профнепригодность: психологи вдруг обнаружили у меня робофобию. Черт ее знает, откуда она появилась!

Чувствуя безнадежность положения, я проронил не без яда:

— Плохо о тебе заботится хозяин.

— Что вы имеете в виду?

— Одет ты, парень, больно легко. — Я скептически оглядел его фермерский комбинезон, надетый поверх голого мускулистого торса; сильно потертые штанины заправлены были в высокие горные ботинки.

Верзила невозмутимо произнес:

— Я могу так ходить и при абсолютном нуле.

— Понятно, — сказал я удрученно. — Мне бы твои способности, здоровяк. И заступ побольше.

Он как-то странно поглядел на меня, видимо, хотел что-то сказать, но только улыбнулся.

Мне было плохо. Я чувствовал, как с меня течет в семь ручьев пот. «Хоть бы не вырвало прямо в шлем. О господи, и как это меня угораздило так набраться… Проклятый Винни-Пух!..»

Я посмотрел на андроида.

— Так как же тебя зовут?

— Филипп.

— Сделай одолжение, Филипп. Исчезни куда-нибудь.

— В каком смысле? — спросил тот.

— А в прямом… Хотя погоди, поставь сначала палатку. Мне тут надо пройтись.

— Да, сэр, кабальеро. Я полагаю, вы не полезете в снег?

— Какого черта!

— Я должен предупредить, что ступать в здешний снег опасно.

Тут Филипп носком ботинка подбросил вверх, словно футболист мяч, пустую пивную банку. Удар — и легкая жестянка описала плавную дугу над сугробами. Пушистый фонтанчик взлетел и опал. Банка бесследно исчезла.

Я стоял, изумленно открыв рот.

— Это же западня…

— Что? — спросил Филипп.

— Я сказал, что набью морду другу Ферсту. Пусть только прилетит сюда, пьяница!

— Бог свидетель, пилот не виноват!

— Ну да?

— Ну да. На сопке невозможно посадить челнок: на склонах — круто, а в кратере снежный пух. Я-то уж знаю.

— Черт побери! Был бы ракетный пояс… Хотя нет, здесь эта игрушка не потянет.

— Верно, — кивнул Филипп, понимающий, видимо, толк в походной технике. — Пояс хорош для астероидов, но не для больших лун.

— Хватит болтовни. Как мне попасть на вулкан? Наверняка ты знаешь дорогу.

Филипп ответил, что знает несколько дорог. Он пристально посмотрел на меня.