— А когда наступила смерть?

Примерно, сутки назад.

Уместно ли спрашивать о причинах смерти без тела, без головы? Судмедэксперт бросил как бы между прочим, но явно предвкушая реакцию следователя:

— Сергей Георгиевич, его убили.

— То есть как?

— Видимо, ударом острого металлического предмета в подлопаточную область. Раневой канал проникает через плевральную и брюшную полости, заканчиваясь в печени…

45

Геля дала свой телефон и пригласила в гости, предупредив, что живет с родителями. Следовало бы сходить, познакомиться с предками, попить чайку… Но время убегало. Вернее, оно сжималось, делаясь плотным, словно застывающий студень.

Поэтому Голливуд позвонил и договорился встретиться у метро.

Какой дурак придумал слова «беречь время»? Как можно беречь то, чем не владеешь? Оно идет себе, идет. Время не деньги — не убережешь. Беречь время — это уплотнять его.

Геля пришла вовремя и замешкалась: кивнуть ли, подать ли руку?.. Голливуд повел себя как со старой доброй знакомой — поцеловал в щечку, хотя манили мягкие губы. Он предложил:

— Пойдем.

— Куда?

— Через дорогу, мне нужно в банк.

По пути Голливуд искоса любовался ею. Светло-шоколадные густые волосы, свитерок тонкой шерсти цвета кофе, сильно разбавленного молоком, коричневая кожаная юбка… Походка одновременно ленивая и сильная, что давало грациозность большой кошки.

— Зачем тебе в банк? — спросила она.

— Доллары из Штатов перевели через «Вестерн-юнион».

И он скрылся за дверью. Геля закурила неторопливо, приготовившись ждать. Но он вышел минут через десять, показал ей пачку купюр и взял под руку.

— Можем кутнуть.

— За этим и пригласил?

— Пригласил для серьезного разговора.

Геля огляделась. Здесь, посреди улицы? Он понял и завел ее в ближайшее полуподвальное кафе, которых в городе стало больше, чем автобусов и трамваев. Голливуд пошел к стойке. Геля посоветовала:

— Если разговор серьезный, то спиртное не бери.

Он вернулся к столику с двумя чашками кофе, плиткой шоколада и бутылкой шампанского. Это же не спиртное? Чтобы подчеркнуть значимость момента, Голливуд помолчал, глотнул кофе и отпил половину фужера:

— Геля, время уплотняется…

— Не поняла…

— На решение проблемы у меня есть несколько дней.

— Все равно непонятно, — рассмеялась она.

Голливуд молчал, не зная, как начать. Требовалось какое-то вступление: умное, понятное и простенькое. Иначе, его слова прозвучат, как хлопок петарды над ухом.

— Геля, в семнадцать лет я был романтиком. Мечтал о киносъемках, о Голливуде. У меня и кличка была — Голливуд.

— Осуждаешь себя?

— Кто такой романтик? Это лох.

— А кто такой лох?

— Дурак-простак.

Ее ореховые глаза блеснули непонятно каким блеском: сочувствием ли, насмешкой?.. Голливуд догадался, что не надо ползти в дебри — надо сразу. Да и чего он тянет? Не банк ограбить предлагает и не Думу взорвать.

— Геля, давай объединим нашу жизнь.

— Что?

— Бросай английский, своего бизнесмена, и будем вместе.

— Делаешь мне предложение?

— Какая пошлость, — поморщился Голливуд. — Предлагаю объединить судьбы!

Он сделал глоток шампанского и огляделся. Низкие окна полуподвала казались черными. На стенах горели полуслепые бра в форме свечей, явно потухающих. Публика обычная: хохочущие девицы да парни, походившие на футбольных фанатов. Здесь ли говорить о слиянии судеб? Да и не так он начал. Сейчас Геля начнет выяснять, что такое «объединить судьбы»? Но она удивилась другому:

— Григорий, а чувства?

— Вопрос для психиатров.

— Тогда чем же объединять судьбы?

— Геля, глянувший на нас человек сразу определит, что физически мы подходим друг другу, как бриллиант к золотому колечку.

— Ну, а любовь?

— Это сексуальная магия.

— Непонятно…

— Любовь — это надстройка.

— Над чем?

— Над базисом, а базис — это секс.

— Григорий, как же можно соединяться без чувств, без любви?

— Геля, не смеши электорат! И не вздумай это сказать молодежи… Они тебя жидкостью обмочат.

— Какой жидкостью?

— Пивом. Любовь… В школах начинают трахаться с шестого-седьмого класса. Круто растет количество внебрачных детей у пятнадцати-восемнадцатилетних.