— Григорий, где я раньше работала, лаборантка влюбилась в инженера. Когда он женился на другой, лаборантка умерла — остановилось сердце.

— Прикольный анекдот.

Похоже, Геля расстроилась. Рот нервно приоткрылся, мягкие губы потяжелели, светлая полоска пересекла загорелый лоб… Нервными пальцами схватила она бокал с шампанским и выпила. Но почему обида? Женская психология. Рассказала про смерть от любви… Он мог ей рассказать другой прикол: получив предложение, девицу от счастья хватил инсульт.

— Григорий, я о тебе ничего не знаю. Ты похож на гордую птицу без гнезда.

Голливуд довольно кивнул: пошел предметный разговор — о том, что можно выразить словами и цифрами.

— Что ты хочешь узнать?

— Кем работаешь, какая специальность, где живешь, есть ли у тебя родственники?..

Голливуд закурил японскую сигарету, распахнул вельветовый пиджак, высвободил вязаный галстук, тряхнул темнокаштановой гривой и развалился на стуле, сколько было возможно.

— Геля, я нигде не работаю, и у меня нет никакой специальности.

— А египтология?

— Туфтил. Я не получаю зарплаты. Нет у меня и родственников. Машины тоже нет. Нет и квартиры. Геля, у меня ничего нет.

— Как же… Шикарно одет, доллары…

— Геля, у меня ничего нет, кроме одного — у меня есть перспектива, богатая, как алмазное месторождение.

Недоумение с ее лица не ушло. Пожалуй, «алмазное месторождение» тревоги добавило. Голливуд заговорил быстрее, чтобы она все поняла и успокоилась:

— Мои деньги за рубежом, я их заработал бизнесом, продажей раритетов.

— Что ты называешь «объединением судеб»?

— Едем со мной, Геля.

— Куда?

— За границу.

— Проматывать твои деньги? — усмехнулась она недоверчиво.

— Геля, я покупаю там турагентство и буду заниматься тур-бизнесом.

— Купить турагентство… Это же дорого?

— Денег хватит. Особняк я уже там приобрел.

— Григорий, а я тебе зачем?

— Ты будешь, кем пожелаешь. Топ-менеджером, управляющим турагентством, или будешь моей королевой…

— Но ведь ты знаком со мной всего несколько дней.

Голливуд даже не ответил, зная свою проницательность.

Это в романах пишут, что якобы человек есть великая тайна. Неужели?

Но у людей одинаковые поступки, похожие желания, единообразные мысли, совпадающий образ жизни… И это у миллионов. Какая же здесь тайна?

— Геля, ты подумай. Но не более двух дней.

— Тебе и ночевать негде? — спохватилась она, спустившись с небес долларов, особняков и турбизнеса.

— В моем распоряжении целый пансионат «Холодные ключи». Дорогая, обо мне не беспокойся.

Голливуд взял ее руку и перецеловал все пальчики с полукруглыми ярко-красными ногтями: как половинки пасхальных яиц.

46

Савелий ждал хозяина, который обещал вернуться к обеду и сделать окончательный расчет. Работа выполнена: саркофаг с мумией стоял в небольшой комнате: видимо, номер на двоих.

Работа выполнена…

Савелий был не рад, что за нее взялся. Вроде бы ничего сложного. Духовку они соединили с жаровней, сосновых дров не жалели, бомж оказался худым и костлявым — обезводился скоро. Труднее было Савелию одному бинтовать сухое тело узкими матерчатыми полосками, вымоченными в смоле и жидком гудроне. Пришлось использовать сложные химические отдушки, чтобы изгнать запах асфальта. Чем же он недоволен?

Не было уверенности, что мумия пролежит долго. Все-та-ки не из Египта. Правда, хозяин сказал, что лишь бы продать, а потом пусть она хоть уходит. У Савелия не было и уверенности, что заказчик ее возьмет, а не распознает самодельщину. От напряженной работы, от бессонных ночей, от смрада, от противнейшего запаха горелого мяса и асфальта постоянно першило в горле и болела голова. И еще…

Неясная тревога щемила сердце. Откуда она и почему? Савелий препарировал ее, эту тревогу. Может, он совершает уголовщину? Бомж был мертв, мертвее не бывает. Занимается частной практикой? Теперь деловых людей награждают; правда, тех, кто сумел хапнуть не один миллион. Не похоронил труп? Бомжей никто и не хоронит, под номером зароют в общую яму; в красивом саркофаге-то лежать ему приятнее. Коптил тело? А кто сказал, что при вскрытии — ломать кости и пилить череп трупу приятнее? И разве их не сжигают?

Савелий налил полстакана водки и проглотил с реактивной скоростью. Почему хирурги, патологоанатомы и кладбищенские работяги пьют? Потому что заглядывают туда, куда живому смотреть не положено.

И все-таки откуда тревога? Не из-за трупа же? В анатомичке он их резал десятками. И даже ночевал в морге, правда, сильно выпив. Может, нервы разъедал взгляд жидко-синих глаз хозяина, словно налитых бензином?

Савелий решил с кухни уйти, где дух горячего асфальта и гари, казалось, въелся в котлы и миски. Он уже встал…